– Понятно, – оборачиваюсь, всматриваясь в заведённый автомобиль.
– Он ждёт, Лена. – Кивает в сторону Парето. – Не делай резких движений и молчи. Есть шанс, что доберёшься в мой дом в целости.
– Ага, – растерянно соглашаюсь и плетусь в машину, где меня ожидает моё чудовище.
Без звука забираюсь на переднее сиденье, автомобиль тут же срывается с места, разрывая пространство противным свистом колёс. Островский напряжён и зажат, сжимает руль с такой силой, что, кажется, вот-вот вырвет с мясом. Мчимся по улицам города, нарушая правила и игнорируя запретительные знаки, получая вслед сигналы недовольных водителей. По совету Аронова молчу, опустив глаза в пол и мечтая быстрее добраться за город. Но как только покидаем городскую черту, Островский резко съезжает на обочину, останавливается и выскакивает из машины. Прохаживается вперёд-назад, подгребая ногой снег, а затем достаёт сигарету, подкуривает и делает несколько глубоких затяжек. Впервые вижу, чтобы он курил. Нервно перебирает пальцами, и откидывает окурок в снег, уставившись в одну точку.
Интуитивно чувствую, что прямо сейчас я должна оказаться с Костей рядом. Не знаю, что сказать и как оправдаться за его переживания, но открываю дверь машины и уверенно иду в направлении мужчины, а как только оказываюсь рядом, попадаю в жёсткие объятия. Оплетает руками и утыкается носом в мою макушку, шумно раздувая волосы и сильнее сжимая.
Это объятия человека, который обрёл нечто новое для себя, доселе неизвестное или забытое настолько, что, появившись, это новое выбило почву из-под ног и развеяло в пыль привычные устои. И вот он – этот спасительный вдох, способный принести веру. И только он решает: броситься, закрыв глаза, за мечтой, или же задавить и вытравить неожиданный порыв, способный увести с намеченного пути. Сейчас, стоя в объятиях Островского, я каждой клеточкой ощущаю то незримое, что переплетается между нами прозрачными нитями, которые, если он пожелает, способны связать нас навсегда.
Проходит бесконечное количество минут, прежде чем хватка ослабевает, а грудная клетка Островского вздымается не так часто под моей ладонью. Он действительно решил, что я была в квартире и увидеть меня не представляется возможным, и то, что я сейчас улавливаю – искренние эмоции человека, который, казалось бы, на них неспособен. Он живой. Внутри. Как бы ни отрицал обратное.
– Поехали.
Направляется к машине, точно зная, что последую за ним. Что я и делаю, когда устраиваюсь в тёплом салоне, потирая замёрзшие ладошки и искоса посматриваю на Костю, который немного расслабляется, принимая привычный вид. Ворота приветливо отъезжают, пропуская нас на территорию под вопросительные взгляды охраны. Слишком мало времени прошло с момента оглашения новости о нашем браке, и парни по-прежнему непонимающе качают головой, оценивая нашу пару.
Иду к коттеджу, желая увидеть Тасю, за которой безумно соскучилась. Моя малышка с визгами несётся навстречу, запрыгивая на руки и обнимая.
– Тебя так долго не было! А мы с Гришей в снежки играли, на санках катались, снежинки наперегонки ловили. А ещё бегали и прыгали по квадратикам, которые сами сделали! Представляешь? А Гриша сказал, что я не перепрыгну, а я перепрыгнула! – показывает руками расстояние, которое преодолела, наблюдая за охранником, который подтверждает каждое слово дочки кивками. – Гриша проиграл и принёс мне шоколадку! Вот!
– Ты же не ешь шоколадки?
– Мам, я же её выиграла! Мы с Гришей вместе съели!
– Тогда ладно.
– А где карета? – Тася сосредотачивает своё внимание куда-то мне за спину.
– Тасенька…
– Сейчас принесу, – Островский прерывает мои объяснения двумя словами.
Не желая посвящать ребёнка в нюансы случившегося, решила, что Парето не выполнил её запрос, но вновь ошиблась: он никогда не забывает озвученных обещаний. Возвращается через пару минут с большой коробкой в руках, вручая Тасе, глаза которой округляются от подарка.
– Спасибо, – целует Костю в щёку, обнимая, и тут же срывается с места, утягивая за собой Гришу, чтобы рассмотреть игрушки.
– Спасибо, – вторю в унисон дочери, обращаясь к Островскому. – Она очень такую хотела. – Улыбаюсь, наблюдая за радостной дочкой, и продолжаю: – Жаль вашу квартиру. Это было возгорание?
– Взрыв, – отрезвляет Костя. – Хорошо спланированный, направленный взрыв. Целью была ты.
– Я? Почему?
– Вчера ты сорвала представление, которое должно было избавить от меня на длительное время. Дал понять Зарецкому: я в курсе, кто на самом деле получил пулю. Где сейчас Воронов – неизвестно. Мои люди потеряли след на границе с Финляндией. Но там он не задержится, направится в Германию, а лучше в Англию, где у Зарецкого имеется недвижимость.