— И кто будет ловить одержимых? — теперь девичий. Рони приглушенно выдохнул: наверняка, молился своей Элоизе. — Может быть, ты, Кассиус?!
— В любом случае, требования недопустимы. Запрос о "новом виде" эпидемии уже поступал, мы узаконили пытки в Цитадели…
— Но если Амбивалент…
— Антинаучные бредни!
— …вызовет недовольство и бунты!
— …заговор! Гомеопаты намерены захватить власть!
Рони потерял нить разговора. Смысл распался на пульсацию образов, хаотичных, будто молекулы в броуновском движении. Поначалу болезненная игра светотени, потом Элоиза — она теперь не просто дочь Сенатора, но часть высшей власти; далекая и чужая, как звездные боги из старых легенд. Сумбур накатил пыльной бурей, а Рони запутался. Он поставил "блок" и смежил веки.
А потом очнулся. Блок действовал от всех, кроме напарника — узы Магнитов крепче любовных, осязаемее кровных. Целест сжал кулаки так, что костяшки готовы прорвать кожу, а потом проступили иглы, и Рони прикоснулся к запястью между шипами — там, где колотился пульс.
— Выбивают деньги? Захватить власть?! — Целест высвободился, потряс кулаками. — Вы не поняли?! Прежде мы "отстреливали" бешеных зверей, а теперь сражаемся с идеальными убийцами — вот, кто такие разумные одержимые. Они способны захватывать Магнитов… — он сбился. — Вы сидите здесь, с этими дурацкими лампочками и за толстенными стенами, а мы вот разбирались с эдаким. Разумным. Проклятая сволочь вывернула мозги наставнику мистиков. Моего учителя превратил в кусок ходячей дохлятины.
Целест чиркнул лезвием по столу. На обсидиане осталась зазубрина.
— Подавитесь гребаной властью! К черту ее! Нам нужен Мир Восстановленный — и только он, а вот вы получите трупярни и руины, потому что не видите дальше собственного носа. Вы не были на улице Новем. Задворки, верно? Вам плевать на отчеты — погибло сто человек, двести, какая разница — ваши задницы в безопасности! Пока сами не взбесились…
Шипы описали кульбит перед лицом Адриана Альены. Двое его соседей отклонились, едва не перевернув тяжелые золоченые стулья, но Верховный Сенатор даже не сморгнул.
— Забываетесь, молодой человек, — сказал он. Тоном отца, что журит сына за неприличное поведение. Целест захлебнулся новым выпадом, как-то сник. Костяные лезвия стыдливо поползли под кожу.
— Извини… те, — пробормотал он. — Но я говорю правду! Рони может показать, как оно было, — он подтолкнул вперед мистика, — Рони, покажи им!
Молчание опешивших сенаторов сменилось гулом. Одержимые далеко, а мистик-"мозгожор" — вот он, рядом. Отмахивались — убери его, словно заставляя защелкнуть намордник бойцовскому псу. Рони плотнее надвинул капюшон. Нет, он не собирался "показывать".
— Вы закончили, молодой человек? — осведомился Сенатор; он сцепил пальцы в плотный узел — это, наверняка причиняло боль, вспухшим артритным суставам, но Адриан Альена не подал виду. — Теперь позвольте ответить на ваши претензии.
Экран загорелся снова, Целест различил карту Эсколера — Мира Восстановленного. От центра Европы и на юг, холодный север пестрел белыми пятнами, как и Черный континент, и бывшая Австралия. Пределы — так именуют выжженные под корень территории; люди живут и среди развалин и пустырей, а Цитадель посылает туда Магнитов, но вместо цивилизации — натуральное хозяйство, средневековье по соседству с высокими технологиями.
Пределы, впрочем, померкли и стыдливо исчезли с карты. Адриан Альена заботился в первую очередь об Империи.
— Вы знаете историю, молодой человек? Современный Эсколер — это бывшая Европа, он же единственный на данный момент оплот знаний и разума. Но Эсколер — разнородная масса: сюда приходят из разных земель, и пришельцы хранят различные верования, традиции, а порой и вражду. Вы никогда не покидали Виндикара, — он смерил Целеста с головы до ног, и тому почудилось — снова облили ядом. Незажившую рану плюс десяток свежих.
— И вы, очевидно, незнакомы с политической и экономической ситуацией. С тем, что постоянно вспыхивают мятежи и восстания, а уж обычным разбойным бандам — работорговцам, наркодилерам и прочим — и вовсе счету нет. С тем, какими силами мы удерживаем стабильность и мир. Целая Европа, молодой человек, когда-то — несколько десятков государств, теперь — единое целое… вы всерьез думаете, будто у нас есть возможность заняться еще и проблемами Гомеопатов?
Экран погас, а лампы зажглись. В седых волосах Сенатора мелькали серебристые блики от многочисленных "глаз". Собственные его глаза были иззелена-золотыми.