— Но вы… мы забыли об истинном смысле. Отделили Гомеопатов от людей, а ведь все — одно целое, и только вместе можно победить эпидемию, — теперь она почти кричала. — Я — одно целое. Я — с Магнитами.
Вербена отбросила микрофон.
— Целест — Магнит-воин, мой возлюбленный. Мы будем вместе. Против эпидемии.
И поцеловала его. Губы пахли изюмом почему-то, а кожа — шафраном, смесью ароматических масел и свежего пота. Оторвался Целест с трудом, окончательно одурманенный, и непозволительно, кретински, счастливый. Что там Вербена говорила… принцип подобия, объединение, борьба против эпидемии…
Чушь все это. Собачья. Собаки-Виндикара.
Целест пошатывался и улыбался. Невпопад кивал. Теперь и его рот пах изюмом, может быть, от помады или чем еще девчонки пользуются, — он сглатывал сладковатую слюну.
— Да, — сказал он, чуть наклоняясь к микрофону, — Принцип подобия. Исцеляется подобным… если будем все вместе, закончится и эпидемия.
"Вербена говорила про Амбивалента? Да или нет? Не помню. Неважно".
Он выпрямился и обнимал Вербену. Лучисто искрилась заколка — вблизи было видно, что она изрядно потерта, кое-где сколот камень и погнута ювелирная вязь металла. "Я подарю ей новую… или лучше кольцо?"
— Принцип подобия, — проговорил он.
— Принцип подобия, — отозвалось в океановидной Большой Собаке, Целест зажмурился, пытаясь нырнуть — как "нырял" в день смерти, когда Цитадель переполнило кровью, гарью и слезами.
Получилось?
Да или нет?
"Я поставил — ва-банк на зеро. Такие ставки выигрывают, или… пиф-паф, обойдусь без пистолета. Нет. Вербена — не шарик рулетки. Я могу проиграть, но не она".
Элоиза почему-то грозила кулаком — Целесту или Вербене? Оба — ораторы на "три с минусом" по школьным оценкам, а то и на минус-три. Зато он обнимает ее.
— Принцип подобия, — разнеслось в толпе, фразу жевали, как безвкусный комок бумаги, не решаясь выплюнуть. Вербене верили, как и предсказывал Целест, а его — длинного, как орясина, рыжего Магнита-воина, с зазубринами ядовитых шипов на косточках запястья, в серой мантии, пахнущей застарелой кровью, — опасались.
Палач, инквизитор и воплощенное зло. Хуже — только "мозгожоры".
"Говорила ли Вербена про Амбивалента… нет? Почему?"
— Вы согласны принять Гомеопатов и войско их — Магнитов как равных себе? Вы верите мне? — спросила Вербена. Она сдавливала где-то у локтя, чувствительный сгиб и нервный узел в кости. Стреляло аж в позвоночник. Целест по-прежнему глуповато улыбался, махал свободной рукой.
Толпа откликнулась:
— Верим.
"Вот и все", — горьковатый привкус грифеля, календаря и бумаги. Целест выдохнул его из легких.
— Ты умничка, — шепнул он Вербене. Элоиза вновь погрозила кулаком, а потом вцепилась в Кассиуса — в точности, как Вербена в своего избранника; только рука — левая. Так они и взобрались на сцену.
— Сенат поддерживает высказнную уже идею, — проговорила Элоиза. На Целеста, между тем, устремила испепеляющий взгляд — в который раз, пришлось радоваться, что сила досталась брату, а не сестре. Целест усилием воли стер с губ дебильную и счастливую улыбку.
Да-да, он помнит про общее благо. Вербена… Вербена просто чуточку важнее.
Кассиус едва дышал, затянутый в багрово-черный костюм. Костюм был ему узковат — на его месте Целест бы не стал кланяться восторженным подданным, а то еще с треском лопнет шов-другой, или отлетят гербованные пуговицы. Элоиза нервно поправляла прическу, заметно бледная, она все-таки улыбалась.
Целест покосился на отца. Адриан Альена делал вид, что его вообще нет здесь. Рядом прятала лицо за веером и легкой муаровой вуалью Ребекка.
"Мама… папа… вы ведь поймете? Простите?" — Целест сглотнул сухой комок — словно встопорщились на полгорла гланды. И отвернулся.
— По закону Мира Восстановленного, если высказывается в пользу некого решения весь народ, то решение это превалирует над любым решением Сената, — мерно говорила Элоиза. Она, конечно, готовилась. На шее трепетала жилка, часто-часто. — И на правах сенатора, я хотела бы задать вопрос обществу Виндикара: согласны ли вы помогать Гомеопатам в поисках всеобщего врага? Согласны ли принимать участие в ликвидации неизлечимых больных…
"Ух ты, а я и забыл как официально называются одержимые", — Целест чуть не причмокнул.