Вот неожиданно появляется скорая. Меня кто-то поднимает на ноги, когда я пытаюсь вырваться. Меня отпускают, и я вновь оказываюсь рядом с ним. Затем выносят носилки и Яна подхватывают, аккуратно укладывая на них, попутно останавливая кровь. Мне что-то говорят, что-то спрашивают, но я просто молча кидаюсь вслед за парнем. Врач что-то произносит, а затем машет рукой.
Вот включается сирена, и мы трогаемся. Меня отодвигают в сторону, когда Яну начинают оказывать первую помощь. При этом я не перестаю смотреть на свои руки, которые были в крови и слышать недовольное сопение врачей, как и слова: «Только бы дотянул, тогда будет шанс...»
Я сидела, и все происходящее, казалось бы, творилось просто не со мной. Словно эта шутка моего воображения, глупый плод… Но тогда почему же мне было так больно? Словно из моей груди разом вырвали сердце?
Мне хотелось кричать, но я не могла, словно голос пропал. Я могла лишь смотреть на бесконечные попытки врачей спасти парня, который стал не просто моим шансом отомстить бывшему, он стал не просто знакомым, не просто моим другом, моим спасением… Он стал моим исцелением, он стал моим вдохновением, он стал чем-то большим, он стал…моим миром.
Вот мы наконец в больнице. Перед глазами мелькают бледные стены, а яркий свет невообразимо давит на нервы, когда Яна везут на каталке в операционную. Его родители идут следом за врачами. Мать Яна продолжает плакать, когда его отец кричит, угрожая врачам. На что те останавливают его, сказав, что сделают всё возможное.
Я в последний раз смотрю на Яна, который уже был без сознания. Едва касаюсь его руки, когда движение останавливается. Я смотрю, как его завозят в блок. А затем они просто скрываются за этой дверью, и я опадаю на пол, облокотившись о стену, и слёзы новым потоком начинают стекать по моим щекам.
— Ты! — Я вдруг слышу голос, и невольно поднимаю голову, встретившись с разъярённым взглядом отца Яна. — Что ты сделала?!
— Кирилл!
Мать Яна подходит к мужчине и кладёт руку ему на плечо, сказав: «Не надо…», но мужчина продолжает буравить меня своим взглядом, когда Александра Дмитриевна тихо спрашивает:
— Яна, что у вас произошло?..
И вот, что я должна была сказать, глядя в материнские глаза, которые сейчас были красные и вновь наполнялись влагой?! Что!? Что из-за меня их сын попал прямо под машину?! Что я такая идиотка, которая из-за своего упрямства едва не убила их ребёнка?! Что ради меня, он, не задумавшись, кинулся под колёса?!
Что?!
— Отвечай! — вскрикнул мужчина, на что я вздрогнула, и слёзы вновь покатились по моим щекам.
— Простите… — всё, что я смогла сказать им.
— Убирайся, слышишь!? — взревел мужчина, резко подняв меня на ноги. И если бы не отклик Александры Дмитриевны, то он, наверное, вытряхнул бы из меня всю душу.
— Простите… — вновь обессилено произнесла я, а затем побежала на выход, при этом услышав:
— И больше никогда не смей появляться в жизни моего сына, дрянь!
Эти слова больно резанули по моему сердцу, но отчасти, в чём-то мужчина был прав. Если бы не я… Если бы не мои слова. Если бы я смогла сделать так, чтобы он на раз понял меня, и не стал преследовать, то… ничего бы не произошло! И сейчас Ян не был бы при смерти!
Я выбежала на улицу. Дождь наконец прекратился, но кажется, что у меня до сих пор перед глазами стояла кровь и бледное лицо парня. Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки, понимая, что мне некуда идти, кроме как домой. Туда, где я жила прежде. Поэтому я поймала такси, и оглянувшись на больницу, села внутрь.
Улицы и дома проносились так быстро, что перед глазами всё расплывалось. А может быть это и не удивительно, что после случившегося у меня в глазах всё темнеет, а голова и вовсе, словно заполнена опилками. Мысли просто терялись, тело потряхивало, и в сердце…в сердце было столько боли, что проще было и впрямь его вырвать...
Я расплатилась с таксистом, когда мы остановились возле нужного дома, а затем вышла на улицу. Ноги подкашивались, и я едва не упала, но все же смогла устоять. Пару лестничных пролетов и вот я открываю дверь.
— Кто там? — слышится насторожённый голос Захаровой, а после появляется и она сама. Следом же появляется Ник.
Я пытаюсь сдерживать эмоции, но не получается, и слезы снова начинают течь по моим щекам.
Крис тут же оказывается возле меня, как и Ник.
— Господи, Янка, что случилось? Почему у тебя такой вид? И где ты вообще была? — поспешно начала задавать вопросы подруга, придерживая меня за плечи.