Когда я замолчал, закончив рассказывать, девушка задумчиво сказала, пристально глядя мне в лицо:
— Мне все время казалось, что ты в захоронении что-то обнаружил. Ты нервничал, старался сгладить некоторые моменты, в словах есть логические провалы. Просто не хочешь говорить, да?
— Ты же ветеринар, а не психолог, — бодро ответил я.
— Да мы весь прошлый семестр изучали эту психологию, — Алика засмеялась. — Мне понравилось. На подружках отрабатывала методики. Ну, так я права?
— Иногда лучше ничего не знать, — придав голосу твердости, ответил я. Помни о Мироне, парень! Его желание завладеть кинжалом может плохо обернуться для девушки.
— Не хочешь говорить — твое дело, — как будто бы и не обиделась Алика, но искорка, пробежавшая между нами, поблекла. Не мог я быть откровенным ни с кем. Перстни и кинжал должны стать для меня тем оружием, которым верну себе родовое поместье и обелю доброе имя родителей. Впутывать в опасные игры Алику не стоит.
— Когда-нибудь я все расскажу, — пообещал я.
— Надеюсь, — девушка улыбнулась и вдруг вскинула голову.
— О! Громова! — раздался удивленный голос одного из парней, слегка под хмельком. — А ты чего тут делаешь? Кто это с тобой? Пристает?
— Вали, Сизов, дальше, — беззлобно ответила девушка, прижимаясь ко мне. — Это ко мне в гости пришли, а не к тебе.
— Братцы, Сашенька ухажера зацепила! Где бы это отметить? — хохотнул второй голос. Луч фонарика уперся в отрядный шеврон «рысей», смех прекратился. — Серьезные люди у нас, судари! Конкуренты не дремлют!
Парни не нарывались, а просто дурачились. Да и что с них взять? Я рассмотрел их при блеклом отсвете лестничного светильника. Молодые, еще безусые, гуляют и винцо глушат. В общежитии нельзя, вот и прячутся по темным закоулкам.
— Мальчики, идите дальше, — Алика сжала пальцами мою руку, как будто сигнализировала, что не стоит напрягаться и раздувать скандал. — Здесь вы лишние.
— Парень, ты нашу Сашку не обижай, понял? — ввязался в разговор третий, пошатывающийся за спинами своих товарищей. Да и по степени опьянения он превосходил остальных. — Смотри сюда! Если…ик!
Голоса удалились, а я негромко рассмеялся, радуясь, что не пришлось доказывать свою желание быть рядом с Аликой кулаками. Право, смешно. Я же как волкодав в стае щенков. Неправильно будет наказывать их трепкой. Я ощущал жаркие пальцы девушки, до сих пор лежащие на моей левой руке. Вдруг Алика погладила шершавую поверхность браслетов.
— Тебе плохо с ними? — спросила девушка с участием в голосе.
— Иногда хочется сорвать, — признался честно. — Но нельзя. Если надоест жить лет так в девяносто пять — сниму.
Мы тихонько посмеялись, а потом Алика тихо вздохнула и с огорчением сказала:
— Мне пора. Наш вахтер — мужичок вредный, коменданту нашепчет на ухо, что к девушкам егеря зачастили.
— Но это не так?
— Редкий случай, — согласилась Алика. — Обычно за женской половиной общежития бдят довольно серьезно. У многих девчонок в городе родственники живут, братья, дядья, шурины. У всех одно желание — проследить, чтобы подопечная не сбилась с праведного пути.
— Я понял, — усмехаясь, говорю я. — Буду назначать свидание в другом месте.
Проводив Алику до парадного входа общежития, попрощался с ней, даже удостоился очередного поцелуя в щеку. Аккуратно прикрыл ворота и вышел на улицу. И тут позвонил Стрига. Он нашел для меня машину, и надо срочно встретиться.
Главы 11, 12
Глава одиннадцатая
Демидов с нарастающим раздражением смотрел на архата, вздумавшего с самого утра напроситься на аудиенцию. И ведь не пожалел своего времени и приехал в усадьбу князя, взбаламутил охрану, прорвался даже через Башлыка, пригрозив, что испепелит того на месте. Вместо утреннего расслабляющего завтрака со всей своей семьей Юрий Степанович вынужден был принять Мирона.
— У меня через два часа встреча с акционерами банка, — Демидов принимал мага в своем кабинете, уже готовый для выезда в город. На нем был добротный шерстяной костюм, светло-серая рубашка, поверх которой удобно расположился галстук с косыми полосками. Выглядывающие из-под рукавов пиджака бриллиантовые запонки почему-то больше всего приковали внимание Мирона. Может оттого, что в глаза недовольного князя он боялся смотреть. — Если у тебя нет ничего срочного и важного, то я отрублю тебе левую руку. Понимаешь, чем тебе грозит твоя бесцеремонность?