Вытащив из багажного отсека дорожную сумку, я прошел по опустевшему салону, попрощался со стюардессами и сошел с трапа на землю. Боковой ветер хлестко ударил в лицо, задрал полы теплого кожаного плаща. Однако… Я-то думал, здесь теплее будет. Привез с собой плохую погоду, подумалось с шуткой. Так куда мне сейчас ехать?
На выходе из небольшого здания аэропорта, возле которого шло строительство еще одного комплекса, я огляделся. Несколько скучающих водителей такси собрались кружком и болтали между собой. Увидев, что я подхожу к ним, развернулись ко мне.
— Банк «Альянц», — сказал я. — Он еще живой, или уже надежды не осталось?
— Живой, куда он денется, — усмехнулся темноволосый мужик с густыми усами. Его гортанный голос указывал на принадлежность к горским народам. — Там же немцы сидят. Крепкие ребята.
Это правда. «Альянц» создавался еще во времена моего деда — Тримира — как совместное русско-немецкое предприятие для финансирования купеческих проектов. И даже семья Щербатовых не смогла подмять под себя осторожных учредителей. Тогда, кажется, главой Рода был дед Бориса Даниловича, а нынешний князь ходил под стол пешком. В хитросплетения родственных отношений своих кровников я не влезал. Знал, что младший брат князя Бориса погиб в автокатастрофе — любил быстрые машины и гонки по экстремальным трассам. Средний состоит в Родовом Совете, управляет всеми делами клана. Но все основные дела сосредоточены в руках старшего Щербатова.
Да, почему «Альянц»? А все потому, что там лежали деньги моей семьи. Отец предусмотрительно вкладывал свободные средства в акции и паи. Да и на сберегательном счету кое-что было. Наследником считался я. Об этом замечательном факте я узнал от князя Морозова, когда от имени Прохорова Артема Васильевича связался со своим опекуном.
Черноусый таксист, вызвавшийся быть моим провожатым, лихо домчал до пятиэтажной бетонно-стеклянной коробки с блестящей серебристой надписью на фасаде «Альянц-банк», затормозил перед парадной лестницей, выложенной из темно-красного гранита, получил свои деньги и пожелал мне удачного дня.
Сначала мне пришлось объявить о своем праве на наследство, предоставив все необходимые бумаги из адвокатской конторы и от опекуна Морозова с доказательствами идентификации. Проверяли меня минут сорок, пока улыбчивый администратор с немецкой фамилией Берг не позвал меня в специальную комнату для клиентов.
Отцовские накопления за двадцать с лишним лет не превратились, к сожалению, в баснословные богатства. Как сказал мне господин, курировавший счета Волоцких, к сожалению, были моменты, когда случались финансовые кризисы, неправильные приоритеты для вложения в предприятия, соответственно это отражалось на накоплениях клиентов. Но и того, что было, мне могло хватить для восстановления имения. Я дал указание монетизировать акции и открыть специальный счет. Перевел туда сразу же шестьсот тысяч рублей, которые понадобятся мне на текущие расходы: нанять строительную компанию, подобрать персонал… Да и по мелочи много чего наберется. Машину, хотя бы, купить. Даже две. Для меня и для Прохорова. Я ведь и дальше собирался использовать свое преимущество, меняя личину.
Выходил я из банка с двумя сотнями рублей различными ассигнациями в кармане, и с расчётной картой за егерскую службу у Демидова в пять сотен — весьма скудный запас. Хотя за боевые выходы князь платил очень хорошо. Но в случае со мной решил проявить свою скупость. Обиделся за артефакт. Срезал выходное пособие.
Посмотрел на часы. До своего имения я вряд ли сегодня доберусь. Время перевалило далеко за полдень. Завтра с утра займусь всеми делами, связанными с восстановлением дома. А пока решился поехать к Барсуковым. Единственное место, где меня еще, надеюсь, помнят и ждут. В кадетскую школу? Не-не! Упаси меня боги туда соваться! Досыта наелся казенной каши! Да и кому я там нужен? Жарох уволился через два года после моего отъезда в Семиречье, я узнавал. Куда он пропал — никто не знал. Исчез старик на волжских просторах.