— Хан, ты чем слушал? — воскликнул я и показал браслеты. — Говорил же, что мой Дар заблокировали. Вот эти штуки препятствуют формированию магических плетений! Я же сразу предупредил о блокировке!
Вот теперь понятно, зачем решили меня втянуть в свои дела. Наивные дурачки думали, что раз я — одаренный, то смогу одной левой победить чужую шпану.
— Ну, тебе же хуже, — оскалился Хан. Он уже не улыбался. — Ты думай, малек, как сработать магию. Мне пассажиры не нужны. Давай, спилим их? Лимон, ножовку отыскал быстро! Или ножницы по металлу…
Вот болваны! Давайте, пробуйте. Я с трудом сдержал усмешку. Пусть испытают неприятный момент со снятием магического артефакта. Меня всегда поражали упертые дятлы, в чьих головах роились подобные мысли. Сказано: нет возможности применить Дар. И все равно находятся люди, которые захотят проверить на себе сопутствующие проблемы. В кадетской школе у меня была возможность проверить, как действует «веригельн», когда к нему прикасаются чужие руки с намерением снять их.
Тем временем Лимон, находящийся, по-видимому, на должности завхоза (шутка, конечно), притащил старую ножовку по металлу, а с ней и ножницы такого изуверского вида, что мне стало страшно, как бы руку не оттяпали таким раритетом. Впрочем, «веригельн» сам отреагирует на внешнее вмешательство. я приготовился к спектаклю.
— Ложи руки на стул, — приказал Хан, сам взявшись за ножовку. — Нет, сначала правую. Посмотрим…. Так, материал странный. Мягкий какой-то. Раз плюнуть.
Он приложил полотно ножовки к браслету, задумчиво промычал что-то, и решительно вжикнул по нему, чтобы зубчики вгрызлись в металл. Что произошло дальше, никто толком не понял. Мощный разряд, подобно молнии на грозовом небе, проскочил между браслетом и ножовкой. Хлопнуло так, что у всех заложило уши.
Хана с трудом оторвали от стены, куда он влетел со скоростью неуправляемого автомобиля. Лицо его посерело, рука бессильно болталась, не реагируя ни на какие потуги владельца. Кончики пальцев покрылись фиолетово-синюшным оттенком, как будто окунулись в чернила. От ножовки осталась оплавленная пластиковая ручка. Все остальное растворилось в защитной вспышке.
— Хы…мать его, что это было? — выплюнул тягучую слюну на пол Хан, вставая с помощью Лимона и Сморчка. Его неслабо шатало от удара. Со спины посыпалась известка.
— Защитное поле браслета, — спокойно пояснил я, не испытав никаких побочных эффектов, кроме впившихся в запястье иголок. Ну, да это дело уже было привычным. — Убедились?
— То есть, снять его с чьей-то помощью снять не получится? — проявил благоразумие Филя, впечатленный увиденным. Он даже рот открыл, глядя на браслеты. В глазах мелькнул страх.
— Совершенно, — последовал мой кивок. — Только архат или Творец. Я же предупреждал, а вы не верили.
— А нахрен ты тогда нам нужен? — разозлился Хан и сбросил с плеча руку Сморчка. — Тебя в первом же замесе раздавят, дворянчик!
— Пусть попробуют, — спокойно ответил я, уверенный в своих способностях. Наставники научили меня драться против двух-трех человек, вооруженных палками и ножами. Следует проверить свои боевые навыки. Я могу справиться, если только противник не выставит бойцов габаритами, превышающими мои способности. — Так я в деле или мне валить из города?
— Тормози, малек, — Хан поморщился. — Договорились. Лишний боец в махаче нам не помешает. Найдем тебе применение.
Неожиданно его рука сдавила мне шею.
— Только не вздумай сбежать, кадет! Мы тебя разом сдадим в околоток, да еще премию получим за такой приз! Сиди и не рыпайся! Понял меня?
— Вполне, — я вывернулся из захвата и отошел в сторону. — Не бзди, никуда не убегу.
****
Старший надзиратель Четвертого околотка Петр Иванович Михасюк с самого раннего утра, переступив порог своего кабинета, чувствовал себя не в своей тарелке. Он давно замечал за собой свойство ощущать надвигающиеся неприятности или события, которые могут привести к непонятным последствиям в его карьере. Так и произошло. Как только из Управления Княжеской Безопасности поступил звонок, Михасюк потерял сон. Сбежал кадет из монастырской школы. Приехал в увольнение и растворился в толпе народа, да так, что его товарищи — такие же малолетние молокососы — не спохватились вовремя, и обнаружили отсутствие кадета только через пять минут. А пять минут для пацана, обученного уходить от наблюдения и преследования — это целая вечность, шикарный подарок. Уж Михасюк-то знал, каких зверенышей воспитывают за стенами старинного монастыря.