— Ничо так, устроился! — сказал Сика, заваливая в душевую. Следом за ним показались Губа и Грек. — Сидит себе, толчки не драит. Тебе командир что приказал сделать? Живо взял щетку и пошел чистить!
— Отвали, — безучастно сказал я, краем глаза подглядывая за противниками. Подходят развязно, не ожидая никаких действий с моей стороны. Однако чувствуется неуверенность в глазах. С чего бы Кол вдруг осмелел? — Я свою щетку на дерьмо переводить не собираюсь.
— Осмелел, икра жабья, — Губа почесал затылок и остановился в трех шагах от Колояра, как будто не зная, что делать со мной: то ли сразу бить, то ли Семена подождать для вынесения вердикта.
Вся троица была одета, как будто и не ложилась спать. На ногах ботинки. Плохо. Начнут пинать — синяки запаришься считать. Специально, что ли? А я-то почему не догадался напялить берцы? Замечание тебе, кадет!
Снова скрипнула дверь — появился сам командир группы. Болт с недовольным видом посмотрел на своих подчиненных, явно не выказывающих рвения в унижении одного из строптивых кадетов.
— Почему не выполняешь задание? Игнорируешь приказ командира? — Батуев был спокоен, но собран и осторожен. Он давно почуял изменения в моей психологии, а такие вещи всегда ведут к неожиданным результатам. Что вообще произошло со мной в городе? Неужели смог найти сильного мага и вернуть себе Дар? Кинув быстрый взгляд на руки, Болт успокоился. Браслеты на месте. Значит, дело в чем-то другом.
— Командир должен давать адекватные приказы, — без тени сомнения ответил я, — а ты хренью страдаешь. Если комендант и наставник группы не наказали меня за аналогичный проступок, значит, и ты не имеешь права ставить меня в наряд вне очереди. Учи устав, командир…
— Офуел ты, Кол, — присвистнул Грек. — Хана тебе. Болт, может, сразу в репу ему? Давно руки чешутся.
— Да они все здесь рамсы попутали, — Сика себя считал бывалым парнем, знающим законы улицы, живущей по своим непонятным обычным людям принципам. И от этого казался смешным. — Болт, ты их совсем распустил.
— Пасть закрыл, продует, — Батуев вразвалочку подошел ко мне и как бы нехотя протянул руку, собираясь сдернуть наглого подчинённого со своего коронного места. Он не понял, почему меня не оказалось на месте. Словно какой-то вихрь переместился ему за спину. Услышал только удивленные и сдавленные всхлипы своей свиты.
С ними я разобрался быстро. Грек улетел к дальним душевым кабинам, проскользнув по кафелю спиной; Губа согнулся от боли, как будто получил бревном в живот, а Сика стоял враскоряку с задранной вверх правой рукой. В ней тускло блестела заточка. Нет, этот придурок никак не успокоится, и снова смастерил себе пику. Я с нарастающей силой давил на тыльную часть ладони, чтобы подступающая боль заставила Кушнаря разжать пальцы. Заточка со звоном упала на пол, и я пинком отправил ее подальше от стычки, и коленом врезал в костистый зад противника.
— Ну и дебил, — поморщился Болт, пропуская мимо себя пищащего в полете Сику. Тот едва удержался на ногах, и грязно матерясь, уперся в подоконник, чудом не влетев в оконную раму головой. — Да заглохни ты! Услышат еще… Смотрю, наловчился пацанов загибать, Кол. Что-то не помню таких успехов у тебя по рукопашке. Старик натаскивает?
— Не твоего ума дело, Болт, — отрезал я. — Я спать пошел.
В этот момент дверь в душевую комнату снова распахнулась и на пороге столпилась орава пацанов, и первыми среди них были Стрига, Васька, Димка. От их вида на душе потеплело. Я едва не рассмеялся, когда увидел в их глазах изумление. Товарищ не валялся избитым на полу, а мирно беседовал с Батуевым. Прихлебатели сержанта, судя по всему, получили хорошего леща, и теперь с нескрываемой злобой кидали свои взгляды на виновника их поражения.
— Чего приперлись? — разозлился Болт. — Бунт решили устроить? Живо по кроватям! Если придет проверяющий и мне выпишут замечание — все вешаться будете на физподготовке!
— Кола отпусти, — заявил бесстрашно Стрига. — Ты не имел права его наказывать вперед коменданта. А Мрак не вынес Волоцкому выговор.