— Главное, что никаких заговоров, — Петр так взглянул на брата, что тот мгновенно посерьезнел. — Колояр не мальчик, сам разберется, что и как. Сейчас ему не стоит влезать в великосветский гадюшник, где одни интриганы. Кстати, когда назначена встреча с Елизаровым?
— На следующей неделе, сразу после выходного дня, — ответил я. — Что он за человек?
— Серьезная фигура в Ближнем Круге Великого князя, — сразу же сказал Петр. — Обложил императора своими родственниками так плотно, что никого из посторонних на ключевые посты не допускает. Причем, активно использует Евгеническую Палату и Рекущих. Человек он грамотный, не самодур, и своим положением пользуется на всю катушку.
— То есть к императору попасть можно только через него? — уточняю я.
— Или через его жену — Василису Павловну, — братья переглядываются с улыбками. — Дама очень влиятельная, под стать мужу. Окружение императрицы сплошь из фрейлин, назначенных госпожой Елизаровой. Какие-то вопросы можно решить и через нее. Это как через черный ход проникнуть.
Петр хлопнул по-дружески меня по плечу.
— Привыкай к столичным интригам, Колояр! Это очень увлекательно и опасно! Как раз для твоего характера!
Скажи-ка на милость, откуда тебе знать про мой характер? Вяло улыбнувшись, я допил коньяк. Похоже, придется как следует ознакомиться со всеми черными ходами, чтобы потом не заплутать в них.
Разошлись мы ближе к полуночи. Успели даже потанцевать под звуки чарующего вальса какого-то современного композитора. Вечер удался. Довольная Мирослава с облегчением упала в кресло и шутливо махнула ногами, сбрасывая туфли с ног, которые чуть не улетели в широкий зев камина.
— Наконец-то! — выдохнула она. — А если бы Арина уговорила Пашку устроить настоящий прием? Ох, отвыкла я от таких посиделок!
Я закрыл дверь в наши апартаменты и тоже уселся в кресло. Жена покосилась на меня.
— Тебе понравилось?
— Неплохо, — честно ответил я. — Если бы некоторые не брюзжали каждые десять минут…
Мира расхохоталась.
— Ох уж этот господин Журавлев! Дядя Кирилл его едва терпит. Кто же знал, что из покладистого мальчика, который пришел в его семью, вырастет брюзга! Не обращай на него внимания, дорогой. Зато ты понравился нашим дамам. Арина шепнула мне по секрету, что в тебе есть некая тайна, о которой ты не любишь распространяться.
— Какая проницательная девушка, — пробормотал я. — Она, случаем, не Рекущая?
— Нет, — загадочно улыбаясь, Мира вскочила с кресла, подошла ко мне, и подоткнув подол своего длинного платья, нахально взгромоздилась на мои колени. Обвив руками шею, обдала меня сладковатым букетом парфюма и выпитого вина. — У Арины очень странный Дар, доставшийся от пра-какой-то бабки: видеть сущности человека.
По спине пополз холодок, мгновенно передавшийся спящему Ясни. Мой призрачный помощник-дух лениво чертыхнулся и посоветовал ничего не бояться.
— Какая в тебе тайна, мой яр? — помурлыкала девушка. — Ты своей фактурной внешностью обворожил всю женскую половину дома. Я, конечно, знаю, что ты хулиганистый и дикий мужчина, но не это же озадачило Вяземскую? Что еще скрываешь, м?
Ее ладонь скользнула под рубашку и легла на грудь. Хитрая женушка, ничего я тебе рассказывать не буду. Во многих знаниях — многие печали. Вместо этого, напрягшись, я вскочил на ноги, держа в объятиях взвизгнувшую Мирославу. Она ведь девушка не хрупкая, и не пушинка. Вот был бы конфуз, завались я с ней на пол. Но я нахально прижал ее к себе и понес в спальню. Это будет самый лучший способ увернуться от неудобных вопросов.
Глава четвертая
— Государь, княжна Щербатова вчера прибыла в Москву со своим супругом, — пожилой мужчина с аккуратной короткой бородой, без единой седой пряди в волосах, решительно прошагал по ковровой дорожке, но остановился в нескольких метрах от торца стола.
Великий князь Московский, император Российский Дмитрий Ярославович Долгорукий молча разглядывал одну папку за другой, откладывая часть влево, предварительно приложив свою личную печать. Справа горка этих папок была куда больше. Не прекращая манипуляций с ними, он показал жестом вошедшему присаживаться.
Одернув на себе темно-голубой служебный мундир Внутреннего контроля, Елизаров сел не в самом конце стола, а выбрав место посредине, чтобы и дистанцию соблюсти, и не заставлять государя напрягать голос.