Кажется, шок проходит, уступая место болтливости. Нужно быстрее доставить клиента туда, где его искать никто не будет.
— Остановитесь возле этого дома, — попросил Соболевский, выглядывая в окно.
Я выполнил его просьбу. И сам огляделся, куда меня занесло. Москву я вообще не знал, изучил только часть Марьино. Дом старый, стены фасада шелушатся облупленной известкой. Подъезды хоть и освещены, но слабо. Фонари старые, тусклые.
— Н-да, невеселое местечко, — вынес я свой приговор.
— Зато надежное, — усмехнулся Соболевский, выходя из машины. — Я здесь на всякий случай устроил волчью лежку. Знаете ли, у меня профессия очень опасная, для здоровья и жизни вредная. Так вы идете?
— Конечно, — я закрыл двери «ориона» и вместе со спасенным эмиссаром направился к среднему подъезду. Несмотря на убогость, входные двери имели кодовый замок, который Соболевский набрал, закрывая спиной цифры. Я пожал плечами. Нужно больно подсматривать. Надо будет, я кинжалом вскрою дверь как консервную банку.
На лестничной площадке было чисто. Видно, что здесь убирают. Уже хорошо. Признаюсь, я бы очень удивился, что Соболевский в своем статусе снял квартиру в такой дыре.
— Доходный дом, — пояснил эмиссар, поднимаясь по лестнице. Двигался он тихо и пластично, не производя большого шума. Наверное, бывший вояка, подумалось мне. Обычного мирского чиновника вряд ли поставят на такую опасную должность. Дурака тем более…
Поднявшись на второй этаж, Соболевский остановился возле двери с номером 13 (какая ирония!), оббитой залакированной рейкой, и неуловимым движением руки достал откуда-то связку ключей. Не глядя на них, сунул нужный в замочную скважину, дважды провернул. Затем открыл верхний замок.
— Подождите, — я отодвинул эмиссара в сторону и шагнул в темный зев коридора, чуть-чуть подсвеченный с лестничной площадки, и замер, вслушиваясь в тишину квартиры. Запах пыли, нежилого помещения — я не чувствую чужого присутствия. Засады здесь нет.
— Сколько времени вы сюда не приходили? — шепотом спросил я.
— Полгода уже, — слышится щелчок закрываемой двери, и в прихожей вспыхивает свет. Соболевский с облегчением снимает пальто и вешает его в узкий шкаф гардеробной. — Раздевайтесь, таинственный спаситель. Я пока поставлю чай. К сожалению, угощать нечем. Есть пачка сушек, но они, боюсь, закаменели до состояния монолита.
— Ничего, размочим, — усмехнулся я, скидывая свою куртку. — Разрешите осмотреться?
— Да ради бога, — откликнулся Соболевский из кухни. Там слышится шум льющейся воды, звон стекла. Наверное, посуду моет.
Квартира небольшая. Стандарт для приезжих или мало зарабатывающих мирян. Небольшая прихожая, совмещенный санузел, кухня, меблированная гостиная и еще одна дверь, ведущая, по-видимому, в спальню. На всякий случай заглядываю туда. Широкая застеленная покрывалом кровать, минимум мебели. В общем, унылое холостяцкое жилье. Гашу везде свет и присоединяюсь к хлопочущему на кухне эмиссару.
— Пора бы познакомиться, сударь? — улыбнулся хозяин квартирки, протягивая мне руку. — Соболевский Юрий Антонович, чиновник Финансовой Палаты.
Не показывая колебания, я пожал руку эмиссара, которая, хоть и косвенно, направляла убийц Мирославы.
— Прохоров Артем Васильевич, поверенный по делам дворянина Волоцкого Колояра.
Небольшая заминка, вижу в глазах эмиссара недоумение. Пытается лихорадочно вспомнить, знакома ли ему эта фамилия? Я подозреваю, вряд ли. Ведь Соболевский работал конкретно по Мирославе, а я для него вообще не существовал.
— Не имею чести знать, извините, — кисло улыбнулся хозяин и тяжело присел на табурет, освободившись от рукопожатия.
— Перейдем на неформальное общение, Юрий? Не против? У нас, как бы, равный статус?
Бью наугад, но попадаю точно в цель. Мелковатая сошка этот эмиссар.
— Нет, — отмахнулся Соболевский. — Мы же не на приеме, Артем.
— Хорошо, я сейчас скажу, кто такой Волоцкий. Он с недавних пор муж княжны Щербатовой Мирославы Борисовны. А вот ее имя тебе очень хорошо знакомо, да?
Проняло мужика. Зрачки глаз метнулись по сторонам, на мгновение задержавшись на подставке с ножами. Ага, размечтался.
— Поспокойнее, Юра. Надо было, я и сам грохнул бы тебя, не задумываясь, — я сижу спокойно, локоть левой руки на столе, правая — на колене. — Сейчас ситуация другая. Кстати, ты слышал, что случилось в Костроме недавно?
— Наслышан, — глухо произнес Соболевский, враз как-то осунувшись.