— Да, это я. С кем имею честь говорить? — поворачиваю корпус к нему.
— Олег Николаевич Окунев, старший брат Анастасии Николаевны, — представляется мужчина. Потом показывает рукой на второго спутника. — Егор Николаевич, ее средний брат. Разрешите представить вам, господин Волоцкий, нашу сестру, Анастасию Николаевну.
Вот теперь можно и цветы дарить. Но сначала я делаю шаг вперед, подхватываю руку девушки, церемонно наклоняюсь, вдыхая горьковато-терпкий запах каких-то духов, и едва прикасаюсь губами к тыльной части ладони.
— Очень приятно познакомиться, Анастасия Николаевна, — на мгновение, чуть больше положенного задерживаю руку, удостаиваясь поощрительной улыбки. — Признаюсь честно, ваша красота превзошла все мои ожидания.
Согласен, топорно вышло, однако девушка восприняла мой комплимент спокойно и с толикой одобрения.
— И я рада знакомству, — Анастасия уже посмелее глядит на меня. — Вы хотели сказать, что фотографии не передают всего многообразия нюансов?
— Именно это я и хотел сказать, — галантно передаю букет девушке, которая, как и положено по сценарию, старательно вдыхает еще не выветрившийся запах темно-красных роз.
— Егор, — тихо просит она.
Средний брат сообразителен. Он забирает из ее рук букет и ставит его в высокий стеклянный стакан, наполненный водой. Потом делает шаг назад, и в дело вступает Олег.
— Мы желаем вам приятно провести вечер, — сказал он, показывая взглядом, чтобы я не вздумал своевольничать или обижать их сестру. В его глазах трудно прочитать восхищение. Так же, как и отец, он настроен ко мне недоброжелательно. Голос ровный, нейтральный, но во всей фигуре недовольство. — Настя, если возникнут проблемы, ты знаешь, что мы рядом.
— Олежка! — совсем по-домашнему вздохнула девушка и укоризненно посмотрела на брата. — К чему эти намеки? Я уверена, что господин Волоцкий умеет вести беседу и не испортит ее неловким словом.
— Как скажешь, дорогая сестричка, — мужчины делают легкий поклон и, наконец-то, оставляют нас в покое.
Я облегченно вздохнул. Ей-богу, спектакль какой-то. Кидаю взгляд на торчащего застывшим пеньком неподалеку от нас официанта, и тот мгновенно оживает. Пока я, отодвинув стул, помогаю Насте сесть, он оказывается рядом и с ожиданием смотрит на меня.
Не торопясь, присаживаюсь и беру в руки меню. Делаю вид, что сосредоточенно изучаю каллиграфические строчки красиво оформленных страниц.
— Не знал, что заказать для вас, Анастасия Николаевна. Вкусы у нас могут быть разными. Но вы же не откажетесь от шампанского?
— Лучше вино, — удивила девица своим выбором. Правильно, а то эта газировка может создать неловкость в общении. — Белое полусладкое. Какие можете предложить?
— Вам какой категории? — решил уточнить этот халдей. Видит, что мы не из той породы людей, которые выкидывают за ужин пятьсот рубликов.
— Милейший, давайте без наводящих вопросов, — холодно говорю я. — Царские вина, конечно, мы оставим Его Императорскому Величеству, а нам подайте «Траминер».
— Прекрасный выбор, — официант кивнул. — Что из блюд?
— Анастасия Николаевна, уступаю вам право выбрать все, что пожелаете, — хитро уворачиваюсь от необходимости мучиться самому и мучить девушку. Я-то всеядный, меня не испугать жареными тараканами в соевом соусе или страшным фломбером ананасным с маседуаном, который на самом деле является жидким желе из слегка отваренных фруктов.
— Охотно, — блеснула глазами красавица и забрала меню. Быстро пролистала плотные картонные листы, запаянные в целлулоид, что-то прошептала, едва шевеля губами. — Начнем, пожалуй, с медальонов гриль из говядины с овощным гарниром.
— Соус томатный, грибной? — зачиркал карандашом в блокноте официант.
— Соус порто, — уверенно ответила Анастасия. — К холодным закускам можно набор разносолов, ассорти из сыров к белому вину. Из гарнира сойдет картофель с розмарином. На десерт — яблочный штрудель или брусничный торт.
— Выбирайте торт, — сдерживая улыбку, тихо говорю я. Девица шустро ориентируется, даже зауважал.
— Отлично, пусть будет торт, — раскраснелась Анастасия. — Колояр, может, вам все-таки водки заказать? Не думаю, что от вина вы будете в восторге. Или ошибаюсь?
— Двести водки в графине, — кивнул я. — Но холодной! И буженины без чеснока!