Я заметил на бедре одного из них длинный кожаный чехол, из которого торчит черная рукоять. Вероятно, там находится дубинка с парализующим амулетом. Вот эта парочка и выдернула свои странные артефакты наружу. На конце дубинок мерцали сиреневые дуги, которые имели происхождение явно магическое. Шарахнут такой, обездвижат и закинут в машину. Потом Мирослава всю Москву на уши поднимет в поисках неразумного муженька. Жаль, что перстни я решил не брать. А без них симулякр — всего лишь холодное оружие, но хотя бы с дистанционным ударом. Уже проверял. Действует. Ну и мелкая магия, подвластная Ясни, тоже поможет.
— У меня предположение, Артем, что вы и есть владелец перстней. Давайте, не будем доводить ситуацию до абсурда, — попытался достучаться до моего разума Кольгрим. — Продайте их и ступайте домой невероятным счастливчиком. На те деньги, которые мы готовы вам дать, можно купить скромный особняк где-нибудь в немецком княжестве или в Италии. Если особо не шиковать, проживете в достатке до самой старости.
— Вы не работаете на официальных представителей аукционов, — понял я, нарочито медленно вытаскивая на белый свет засидевшегося в образе ручки Ясни. Щелкнул кнопкой, любуясь выскочившим самописным пером. Кольгрим расслабился, дав знак боевика застыть на месте. Напрасно. Могут и не успеть…
— Отказываетесь, Артем Васильевич? — усмехнулся инспектор непонятной конторы, а попросту — обычный бандюга с большой европейской дороги. Сдать их властям, что ли? Пусть объяснят, что делают в империи? — Или это ваше не настоящее имя?
— Уже не важно, — я с укоризной посмотрел на бледного Вайсманна. — Убеждаюсь в который раз, насколько плохо доверять незнакомому человеку, за которого поручаются знатные люди с прекрасной репутацией. Мне очень стыдно за вас, Карл Юрьевич. А ведь многие до сих уверены, что ведут дела не с проходимцем…
— Вы много не знаете, Артем Васильевич, — артефактор со злостью посмотрел на Кольгрима, — чтобы обвинять меня во всех грехах.
— Мне это не составит труда, — отвечаю я, делая шаг назад за свое кресло, — потому что и вы, и я — не дворяне, а всего лишь мещане, которым не зазорно поругаться как на рынке. — А вот мой хозяин точно не простит такой подставы…
И резко толкаю вперед кресло под ноги бросившихся ко мне боевиков. Силушки-то у меня хватает, поэтому массивная мебель удачно кувыркнулась спинкой вперед. Один из гангстеров удачно избежал столкновения, а его напарник зарылся носом, шлепнулся неудачно, но жезл из руки не выпустил. Встречаю шустрого боевика прямым ударом ноги по колену, который тот удачно блокировал. И нарвался на шипящий от счастья клинок Ясни. Я просто, без затей, воткнул его в плечо бандита.
Лицо незадачливого парня мгновенно посерело, а я почувствовал, как рукоять кинжала завибрировала и нагрелась, впитывая в себя живую энергию. Выдернул клинок и бросился ко второму, пытающемуся подняться на ноги. Удар тяжелым набалдашником по макушке снова отправляет его в беспамятство. Ясни бьется мыслью в мои виски, вопя о желании попробовать крови. Дескать, у него все энергетические каналы пересохли.
Краем глаза вижу, как закрылся щитом перепуганный Вайсманн, а вот Кольгрим махнул рукой, кидая в меня странный шарик. Я машинально махнул ножом крест-накрест, разрывая разворачивающуюся передо мной прочную ярко-алую сеть, похожую на ту, которой меня пытались уничтожить в торгуевской гостинице. Ни в коем случае нельзя до нее дотрагиваться до момента распада!
Прыгаю через нее и через мгновение расширенные от ужаса и непонимания ситуации северянина закатываются от удара моей головы в его лицо. Брызнула кровь, Кольгрим с грохотом падает на пол. Будет он в меня еще всякими штуками смертоносными кидать!
— Сидеть! — рявкнул я на Карла Юрьевича, чей страх в глазах сменился на восторженное выражение лица. Он догадывается, какое оружие в моих руках. По сути, Ясни — тот же ритуальный нож, один из тех, которые висят на стене артефактора. Сразу почувствовал желание консультанта ввязаться в сделку. — Ни слова, если жить хочешь!
Вайсманн замирает, а я склоняюсь над приходящим в себя Кольгримом. Лезвие кинжала упирается в ямочку под кадыком.
— Вайсманн вывел вас на меня, — сказал я быстро, пока северянин не очнулся от нокдауна. — А кто является вашим заказчиком? Имя его, мистер!
— Не понимаю, о чем вы говорите, господин русский, — сплевывая на пол сгустки крови, ответил Кольгрим, пока я быстро обшариваю его плащ. Ничего больше не обнаружил, кроме бумажника, в котором уютно устроились фунты стерлингов и швейцарские франки. Даже оружия нет. Неужели так на своих боевиков надеялся? — Вы все такие грубияны?