— Да ты что? — я заинтересованно посмотрел на Данилу. — На чьих землях-то шалил? Волоцких, небось, обносил?
— А что такого? — парень не выглядел смущенным. — Все же думали, хозяев не осталось. Вся семья погибла в пожаре, наследников не осталось. Ну и кто откажется от халявы? Самые шустрые рванули на Курганные Земли, стали вскрывать могильники, пока была возможность. Потом Щербатов прослышал про безобразия, ввел туда егерей. Жестко там было года два. Ловили, наказывали, по слухам, кого-то даже на каторгу упекли. И вдруг возвращается наследник Волоцких, представляешь!
— Невероятно, — мотнул я головой в восхищении. — А точно он?
— Точно-точно. Пацан, оказывается, выжил, и его кто-то воспитывал. Потом такая история началась, ух! Умудрился охмурить младшую дочь Щербатова, женился на ней и куда-то умотал с нею.
— Лихо, — я даже языком цокнул, — парень-то не промах, да?
— Ага, — подтвердил водитель. — Там даже до стрельбы и взрывов доходило. Кто-то взорвал машину княжны, Щербатов весь город на уши поднял.
Он помолчал недолго, пока обгонял большегрузную фуру, идущую в том же направлении, что и мы, и добавил:
— Самое забавное, все затихло, когда Волоцкий с княжной уехали из города. Вот и думай, кто все эти неприятности притягивал.
В логике этому таксисту не откажешь. Конечно же, все закрутилось с моим приездом в Торгуев, даже обычный мирянин разглядел странные закономерности. Правильно я сделал, что скрываюсь под видом Артема Прохорова. Мне даже интересно стало, как отреагирует князь Борис на мою пропажу. Через таможню прошел — и канул в неизвестность. Когда я заходил в туалет, специально обратил внимание, чтобы рядом не было камер. Отследить по кадрам каждое мой шаг спец сможет с легкостью. И сразу заметит, что Волоцкий зашел в помещение — а оттуда не появлялся.
Мы на полной скорости проскочили мост, с которого мой «хорьх» кувыркнулся в воду после выстрела из гранатомета. Я отметил новые перила из металлических балок, выкрашенных в красно-белый цвет. Потом пошел подъем, а через полчаса показались крыши домов Никольской Пустоши.
— Через десять километров будет отворот направо, — предупредил я. — До самой деревни ехать не надо. Высадишь меня возле погоста.
— Так ты в Михайловское едешь, поди? — догадался водитель. — У меня там двоюродная тетка живет.
— Видишь, как здорово все получилось. Пока я своими делами заниматься буду, ты можешь в гости заехать.
Данила кивнул в знак согласия и прибавил газу. Дорога была свободной, и до нужного поворота мы домчались быстро. Таксист высадил меня возле деревенского кладбища, находившегося на небольшом холме, и назвал улицу, где живет его тетка. Даже предложил заглянуть в гости, если мне удастся освободиться пораньше. Ударили по рукам, и я остался в одиночестве возле березовой рощицы, в которой спрятался погост, окруженный старым и потемневшим от дождей забором из штакетника. Скинул с калитки проволочную петлю и вошел внутрь.
Холодный ветер на возвышенности трепал голые ветви деревьев, вершины которых были украшены вороньими гнездами, хотя самих завсегдатаев кладбищ почему-то не было видно. Я стал медленно прохаживаться между оградками, разыскивая свежие холмики. Здесь не соблюдали какой-то порядок захоронения. Где было удобно, там и копали.
Могилу Жароха я отыскал неподалеку от зарослей дикой акации. Она не была ограждена, но неплохое бетонное надгробие с гранитной крошкой и выгравированное на металлической пластинке имя говорило о том, что кто-то постарался достойно проводить старика. У наставника была жена, но вряд ли ей под силу оказалось заниматься подобным мероприятием.
Первым делом я положил возле надгробия пару огненно-красных гвоздик, присел на маленькую скамеечку, достал из сумки бутылку водки и бумажный кулек с конфетами. Скрутил крышку, наполнил рюмку, стоявшую на земле у изголовья, положил пару шоколадных батончиков. Потом налил себе в пластиковый стакан. Задумался, глядя на табличку, где, как ни странно, было написано имя и позывной наставника. Федор Жарох. И годы жизни. В голове сразу же возникли вопросы. Почему не написали настоящую фамилию? Последняя воля старика перед смертью? Или какие-то опасения, связанные с фамилией Скарятиных? А с чего бы? У Жароха родовое гнездо в Москве, и там все его корни. Но кому нужен человек, отказавшийся от своих привилегий, да еще наемник, профессиональный вояка, всю жизнь проведший с оружием в руках? Или это намек мне? Жарох захотел, чтобы я приехал и встретился с ним, так что ли?