— Добрыня — начальник охраны, — объяснила мне Настя. — Кстати, Вадим, это Колояр Волоцкий. Даже не вздумай его задерживать. А то глядишь как на шпиона.
— Тот самый? — еще больше захлопал глазами парень. — А… Да, наслышаны. Давайте, я вам помогу с вещами…
Я отдал ему чемодан Насти, и мы все вместе неторопливо зашагали в сторону особняка, где началось оживление. На парадное крыльцо высыпали несколько человек, среди которых я сразу признал Николая Окунева и одного из братьев. Если не изменяет память, его Олегом зовут. Старшенький. А вот женщину в накинутой на плечи шубе я никогда не видел. Однако же трудно не признать в этой статной красавице, разменявшей пятый десяток, и не утратившей шарма и привлекательности, мать Насти. Она первая бросилась навстречу и крепко прижала к себе мою спутницу, осыпая ее поцелуями.
Трое молчаливых мужчин из службы охраны встали чуть поодаль, ненавязчиво окружили меня, внимательно отслеживая каждое движение.
На лице Николая Макаровича, подошедшего к нам, я не заметил особой радости. Подозреваю, он не хотел видеть меня, но руку протянул.
— С прибытием, господин Волоцкий. Не ожидали…
— Папа! — Настя, по-видимому, была так рада видеть родителей, что не обратила внимание на сдвинутые к переносице брови и тяжелый взгляд исподлобья. Но в тот же миг лицо разгладилось, и мужчина крепко сжал в объятиях дочь.
Когда улеглась радостная суета встречи блудной дочери с родственниками, все внимание перекинулось на меня. Так я познакомился с матерью Насти. Милейшая женщина, открытая. Ольга Дмитриевна приобняла меня за плечи и даже троекратно поцеловала. Подозреваю, она гораздо умнее мужчин рода, до сих пор не желавших видеть некоего Волоцкого в составе своей семьи.
Наконец, мы оказались в доме. Ольга Дмитриевна утянула дочку куда-то к себе, а я остался наедине с отцом и братом Насти в гостиной на первом этаже.
— Полагаю, господин Волоцкий, вы решили вопрос с Настей? — до чего же мрачен папаша! Что у него на уме, интересно?
— Вы о чем, Николай Макарович? — вежливо интересуюсь я.
— О том, что вы привезли дочку домой неожиданно для нас, без предварительного предупреждения. А это означает только одно: отказ от договоренностей. Мало того, ваше появление вызовет ненужный ажиотаж среди соседей. Поползут слухи…
— Проще говоря, вы обвиняете меня в нарушении дворянского слова? — я чуть не растерялся, услышав такое. Вот это логика! Впору развести руками, изображая недоумение. — Даже не готовы выслушать, почему Анастасия Николаевна вернулась? Значит, я напрасно трачу время, в который раз пытаясь сказать, что ваша дочь мне не безразлична. Натыкаться на глухую стену в сотый раз я не намерен…
Делаю вид, что встаю, и мастерски замираю, подчиняясь жесту старшего Окунева.
— Не горячитесь, Колояр, — ответил он, переглянувшись с сыном. — Мы несколько раз связывались с Настей, когда она уехала из дома к вам в Мадрид. И всякий раз получали отказ. Возвращаться девочка не хотела. А потом ее телефон замолчал. Естественно, наше волнение переросло в тревогу. Знаете, в каждой семье происходят размолвки, скандалы, недопонимание… Но не в такой же мере! Мне пришлось просить помощь у…неких влиятельных лиц, скажем так.
Значит, Чистяков не лгал, когда намекал, по какому поводу появился в Лозанне. Но как ловко он совместил поиски Насти и желание встретиться со мной! Профессионал, ничего не скажешь.
— Я очень волновался, — продолжил Окунев. — В голову тревожные мысли лезли, и не скажу, что они не были связаны с вами. Недосказанность в отношениях хуже прямого отказа. Вы так и не сказали своего слова, не говоря уж о традициях сватовства.
— Если бы я знал, что Настя игнорирует ваши звонки, разговор был бы коротким, — отвечаю жестко. Надо, в конце концов, решать вопрос. Надоело мне такое отношение к моим чувствам. — Просто отослал бы обратно, разорвав договор. Но в то время я находился со своей супругой в Лондоне. Анастасию, чтобы не скучала, я отправил в Лозанну с очень хорошей девушкой Александрой Громовой. Она из купеческого сословия…
— Мы наслышаны о ней, — вклинился в наш разговор Олег и заслужил гневный взгляд отца.
Я сохранил на лице маску спокойствия. Интересно получается: Окуневы в курсе всех моих внутрисемейных связей. Неужели самостоятельно собирали информацию, или кто-то им помог? Елизаров — наилучший кандидат. Сует нос во все дела, где видит свой интерес. Вот и поделился с посторонними не предназначенными для них новостями.