— Тебе не нужно спасать меня.
Я не хочу, чтобы он считал меня слабой. Не хочу, чтобы он, или Пэн, или близнецы знали, что иногда я боюсь: они всего лишь песок в моих руках, и рано или поздно зёрна просочатся меж пальцев, как бы крепко я ни сжимала ладони.
Вейн сажает меня на край ближайшего стола. В комнате темно, солнце спряталось, но в нескольких стеклянных бра мерцает огонь.
— Мы ведь уже проходили это, разве нет? — он прижимается ко мне, его рука туго обхватывает мою талию, пока он устраивается между моих ног. — Я не хочу тебя спасать.
— Тогда зачем ты всё время пытаешься меня успокоить, будто я какой-то слабый маленький котёнок?
Одним плавным движением он срывает с меня футболку, обхватывает ладонью моё горло и прижимает к столешнице.
— Давай, котёнок. Тогда спасай себя сама.
Ха. Отличная шутка. Будто я хочу выбраться из этого. Он знает это, и я знаю это, и с этой жилкой теневой энергии, протянутой между нами, я знаю, что и он не хочет, чтобы я вырывалась.
Я тянусь вниз и расстёгиваю свои шорты. Вейн всё так же держит ладонь на моём горле, наблюдая за мной с живым интересом.
Я извиваюсь, стаскивая шорты, и отбрасываю их в сторону, потом просовываю палец под трусики и натягиваю их выше, заставляя ткань туго прижаться к моей киске.
Взгляд Вейна опускается между моих ног, и у меня пульсирует клитор, до чёрта жаждущий его прикосновений.
— Ты уже вся мокрая, — произносит он, разглядывая влажную ткань.
— Ты больше не гонишься за мной, а я больше не бегу.
Он рычит где-то глубоко в горле и, свободной рукой, убирает мою руку от трусиков, чтобы занять её место. Костяшкой пальца он ведёт по ткани между моих ног, и костяшка задевает мою влажность.
Я вздрагиваю на столе от удовольствия, прошивающего меня, но Вейн сжимает хватку на моём горле, прижимая к поверхности.
Он медленно, намеренно вводит в меня палец, и моя мокрота звучно откликается в сумрачной тишине.
За окнами библиотеки снег превращается в ледяную крупу и стучит по стеклу. Ветер воет. Я обхватываю запястье Вейна, отчаянно пытаясь дотронуться до него так же, как он до меня.
Тени нравится эта связь, и по венам у меня пробегает электрический разряд. Я никогда раньше не была под кайфом, но это, наверное, близко: словно моё тело осталось где-то позади, а я сама — одно сплошное обнажённое наслаждение и горячий жар.
Дыхание у меня сбивается.
— Трахни меня, Вейн. Жёстко.
— Забавно, что ты думаешь, будто можешь мне указывать, — он снова проводит пальцами внутри меня, но большим пальцем скользит вверх по моей влажности, лаская мой клитор едва заметным касанием. Я верчусь бёдрами на столе, пытаясь поймать давление его руки, но он слишком быстр и до оскорбительного хитёр.
Он нарочно сводит меня с ума, просто чтобы доказать свою правоту
— Вейн, — стону я.
Он отпускает меня, срывает с меня трусики и раздвигает мне ноги. Кладёт мягкий поцелуй чуть выше колена, на внутреннюю сторону бедра.
— У тебя самая красивая пизда, какую я когда-либо видел, Уин, — он оставляет дорожку поцелуев всё ниже, ниже, пока не оказывается так близко к моему центру, что я чувствую щекотку его дыхания.
Я вся горю от жара и желания, но он смещается ко второй ноге, снова целуя по внутренней стороне бедра, позволяя пальцам подбираться опасно близко к моей киске.
— Вейн, — снова выдыхаю я, едва дыша.
И тут он проводит языком по всей моей щели, заставляя меня вздрогнуть.
И снова отстраняется.
— Прекрати мучить меня.
Ладонь у меня на лобке, он надавливает, и по телу прокатывается волна жара.
— Мне нравится слышать, как ты умоляешь.
С полуприкрытыми глазами я смотрю на него. Его фиолетовый глаз всё такой же фиолетовый, пристально следит за мной. С Тенью Смерти Неверленда он гораздо лучше её контролирует. Нет нужды в насилии или крови.
Только голая, чистая нужда.
— Пожалуйста, — стону я.
— Громче.
— Пожалуйста.
Едва ощутимое касание к клитору заставляет мою спину выгнуться на столе, каждую нервную клетку и каждую кость тянет к нему ближе и ближе, сильнее и сильнее.
Его пальцы идут по внутреннему сгибу моего бедра, потом скользят по моей влажности, и меня пробирает дрожь, клитор пульсирует.
— Вейн, я не могу…
Он опускает рот к самому центру меня.
Стоит его языку скользнуть по мне, я уже не могу лежать спокойно. Я извиваюсь на столе, но он обхватывает мои бёдра, фиксируя меня, полностью раскрывая перед ним. Он щекочет кончиком языка мой клитор, потом расплющивает его, лижет медленно.