Каждый раз, когда я смотрю внутрь себя, вижу её лицо, а хуже всего — вижу её страх.
Она понятия не имела, на что нас всех подписывает, когда принесла трон в жертву лагуне. И теперь не знает, как выпутаться, даже если и не признаётся.
И хочу ли я вообще ей помогать?
Она сама заправила постель, пусть теперь и лежит в ней.
Но стоит мне подумать это, как слова отдаются пустотой.
Мне за неё тоже страшно.
— Привет, — говорит Дарлинг, когда замечает, как мы входим с балкона. — Как вы?
Кас наливает нам выпить, и я плюхаюсь на диван рядом с Дарлинг. На ней пушистый халат, который, кажется, раньше принадлежал Черри. Её босые ноги поджаты под себя. Вейн рядом, совсем близко, точит нож, ну а чем ещё ему заняться, разумеется.
— Мы видели Тилли, — признаюсь я.
Лезвие перестаёт шкрябать по точильному камню, и Вейн поднимает взгляд из-под упавшей на глаза тёмной пряди:
— Она ещё жива?
Я фыркаю:
— Едва. Кас пытался её придушить.
— Ты правда так сделал? — спрашивает его Дарлинг.
Он стоит у бара, укупоривает ром, и спина у него напрягается от её вопроса. Ему не нравится, что Дарлинг видит его тёмную сторону.
— Она это заслужила, — говорит Вейн.
Дарлинг хмурится.
Кас подходит ближе, два стакана вложены в ладонь одной руки. Волосы снова стянуты на затылке в небрежный узел. Он протягивает мне один стакан и сам опускается напротив, в одно из кожаных кресел.
— Тилли отдала трон фейри лагуне в жертву, — говорит он. — Она не просила воскресить нашу мать. Но именно это и получила.
Дарлинг распрямляет ноги, и я не могу не провести взглядом по её молочной коже. Не задумываясь, тянусь и кладу пальцы ей на голое бедро.
Мне тут же становится легче, пусть и не до конца.
Я бы с куда большим удовольствием кормил её сочными, спелыми ягодами и смотрел, как её губы приоткрываются для меня, как глаза расширяются от сладости.
Почему на этом острове все обязаны беспрестанно с кем-то воевать? Мы что, не можем просто предаться сладостям и сексу хотя бы дольше одного дня? Ради всего святого.
Длинные, острые когти волка цокают по паркету, и спустя секунду Бальдр входит в комнату, его тёмная шерсть покрыта снегом.
— Где ты, блядь, шлялся? — спрашиваю я его.
У него свешивается язык, он тяжело дышит.
— Хвосты гонял? — приподнимаю я бровь с намёком.
Он захлопывает пасть и опускается на задние лапы, явно не настроенный терпеть мою хрень.
Вейн снова сплёвывает на точильный камень и продолжает водить по нему ножом:
— Трон — это, конечно, символ власти, и в нём есть своя ценность, но странно, что лагуна воскресила фею в обмен именно на него.
— Я тоже об этом подумал, — говорю я. Дарлинг устраивается у меня под боком, кладёт голову мне на плечо, а Бальдр подходит ближе и плюхается на пол перед ней. Дарлинг опускает ногу так, чтобы её пальцы зарылись в густой загривок Бальдра.
«Всё происходит не просто так».
Мы все разом смотрим на волка.
— Значит, заговорил наконец? — говорю я ему.
Он моргает на меня снизу вверх, подперев голову на длинные мощные лапы.
— И в чём тогда смысл возвращать Динь-Динь? — спрашиваю я его, но он снова молчит. — Ублюдок, — бурчу я, и он рычит где-то глубоко в горле. — Я всё правильно сказал.
Дарлинг берёт мою руку в свою, переключая моё внимание с волка. Она заглядывает мне в лицо и хлопает ресницами:
— Там что-нибудь осталось поесть?
Я протягиваю руку и большим пальцем раздвигаю ей губы:
— Может быть.
— Ты мог бы разогреть мне что-нибудь перед нашим выходом?
Я наклоняюсь к ней и целую её пухлые губы:
— А что ты дашь мне взамен?
Она забрасывает ногу мне на колени и устраивается у меня на бедре. Мои ладони ложатся ей на талию, усаживая её ровно на мой член. Он уже откликается, подёргиваясь под жаром её киски.
Дарлинг наклоняется вперёд, прижимая губы к моему уху:
— Я позволю тебе связать меня позже.
— Прошу прощения. «Позволишь»? — я качаю головой. — Если я захочу тебя связать, Дарлинг, я свяжу тебя, а ты примешь это, как хорошая девочка.
Она улыбается, прижимаясь ко мне сильнее бедром, и из меня вырывается тяжёлый выдох прежде, чем я успеваю взять себя в руки.
— Ладно. Я запомню это обещание, — рукой на её горле я снова тяну её к себе, прижимая рот к её рту. Она на вкус просто божественна. Её язык тянется навстречу моему, и мой член тут же становится каменным. Она стонет, подаётся вперёд, чтобы сильнее прижаться своим центром туда, где её киска до смерти меня дразнит.