Он берёт мою руку в свою.
— Просто следуй за мной, а остальное сделаю я.
Он закручивает нас в гущу танцующих, и зал превращается в калейдоскоп сияющего света и цвета.
Теперь я улыбаюсь.
Двигаться приятно.
Рок снова закручивает нас. Я поддаюсь его движению, стараясь не запутаться ногами в его шагах.
Все мы, танцующие, двигаемся как будто по заранее заданной хореографии. Пары сходятся. Кружатся. Расходятся. Музыка нарастает, заполняя собой весь зал вокруг. Яркое, тёплое чувство радости распирает грудь, и я наконец позволяю себе отпустить, отдаваясь тому, как ведёт меня Рок, позволяя музыке держать меня на плаву.
Есть что-то в коллективном действии, когда десятки людей связаны в один миг разделённой радости, что кажется нездешним.
К глазам подступают слёзы. Потому что это ощущается правильным и чистым, и я успела забыть, каково это — просто наслаждаться чем-то таким, как оно есть.
Мы все были так заняты спасением острова, что едва находили место для радости.
Музыка обрывается, и вместе с ней замирает толпа, разражаясь аплодисментами музыкантам.
Рок стоит ко мне плечом к плечу, показывает своё восхищение, кольца на его пальцах вспыхивают в свете.
— Ну что, было так уж плохо? — перекрикивает он шум зала.
— Пожалуй, нет.
— Тогда давай ещё раз.
— Что, правда?
— У тебя есть место получше, малышка Дарлинг?
Оркестр выбирает более медленную мелодию, и танцующие сразу меняют движения. Очевидно, все знают, какая хореография подходит к каждой пьесе, и, похоже, Рок тоже.
Через несколько секунд мы уже двигаемся вместе с остальными, как зубчик шестерёнки, вращаясь по залу.
В более спокойном ритме появляется возможность поговорить, и я не могу упустить этот шанс. Есть слишком много того, что я хочу узнать о Вейне и его жизни до Неверленда.
— Расскажи мне о своей сестре, — говорю я.
Рок сбивается, и я наступаю ему на ботинок.
— Прости.
— Никогда не заставай Крокодила врасплох, — предупреждает он, но на лице у него улыбка.
— Я не хотела…
Он проворачивает нас между двумя парами.
— Всё в порядке. Она была очень похожа на тебя. Смелая, дерзкая и до раздражения любопытная. Хотела изучать историю магии в Университете Тьмы. Скорее всего, её бы туда взяли. Мы были «непо-бэйбис», если честно.
— Что?
— Непотизм? Практика тех, кто у власти, давать преимущества и благосклонность своей крови.
— А, понятно.
То есть семья Вейна была кем, знатью? Аристократией?
— Дворянского происхождения, — подхватывает Рок, словно читает вопросы на моём лице.
Он закручивает нас в вираж, и я просто отдаюсь его движениям.
— Наша семья основала общество, известное как Общество Костей. Хранители Времени. Творцы Времени. Это было необходимо, учитывая, кто мы такие. Но помимо чудовищ, мы были элитой, — он смеётся, и звук низко вибрирует в его груди. — Вейн и я выросли в особняках и замках, все наши прихоти исполнялись.
Я не могу представить Вейна одним из тех богатых избалованных мудаков, которых я так хорошо узнала в своём мире. Тех самых, что уверены: им принадлежит всё, а если нет, они просто возьмут.
— Наш отец был жестоким и жадным. Он попытался свергнуть монархию, семью Лорн, тех, кто тогда правил в Даркленде.
Мы вальсируем по краю танцпола. Музыка глохнет в моих ушах, потому что я сосредоточена только на Роке.
— Разумеется, отца разоблачили. Амбиций у него было с избытком, а вот умения вести войну, даже тихую, катастрофически не хватало. Его арестовали. Бо̀льшую часть нашего состояния отняли. Мы с Вейном и Лейни перебрались в Амбридж. Пепельную, грязную яму отчаяния. Мне там нравилось.
Он улыбается мне сверху, его зелёные глаза ловят свет светлячков-пикси, и по моим рукам пробегает мурашками.
— Мы могли быть избалованными мудаками, но при этом были хитрыми, голодными и, главное, сильными. И нужные люди взяли нас под своё крыло, а взамен мы пожирали за них. Выпускали своих монстров и пожирали, пока не оставалось ничего. А потом однажды обнаружили, что сами всем командуем.
Он тихо смеётся и закручивает меня, уводя обратно в центр зала.
— У нас часто бывали тёмные аристократы Даркленда. Они приезжали в Амбридж предаться своим самым мрачным желаниям, а мы эти желания обхаживали. И, хотя мы и пали в немилость, каким-то образом всё равно оказывались среди своих. И всё, наверное, так бы и шло, если бы я случайно не сожрал одну принцессу Лорн.