Мне Мид нравилась, даже несмотря на то, что она боготворила Нану и иногда полностью занимала всё её время.
Мы с Башем всегда были жадными до внимания бабушки. От матери с отцом мы его почти не получали, так что приходилось искать его в другом месте. Нана всегда была готова нас терпеть, даже когда мы вели себя как ублюдки, но у неё была своя жизнь, помимо нас, и она вовсе не стеснялась говорить нам убираться восвояси.
Мы находим аптекарскую тихой и тёмной. Если Мид до сих пор тут управляет, то, уверен, сейчас она на празднике и наслаждается передышкой.
Комната в точности такая, как я её помнил: слева — «садовое» окно, на его полках теснится множество маленьких горшочков с цветами и травами. В центре стоит длинный рабочий стол, деревянное основание у него основательно потёрто, а мраморная крышка в пятнах, но до сих пор гладкая на ощупь.
Справа — стеллаж за стеллажом, уставленные янтарными стеклянными бутылочками.
Баш проводит пальцами по этикеткам, выискивая фейскую смазку.
Я подхожу к рабочему столу и срываю бледно-голубой цветок с пересаженной незабудки. Нана называла их мышиными ушками.
— Хочешь, скажу кое-что странное? — спрашиваю я брата.
Он продолжает перебирать бутылки:
— Давай.
— Я забыл, как выглядела Нана.
Баш прекращает поиски. Хмурится, глядя на меня через плечо:
— Знаешь… я, по правде, тоже не особо помню. Как будто вижу её у себя в голове, когда думаю о ней, но черты лица размытые, неразличимые, — он смеётся. — А голос слышу отчётливо, как будто она рядом. «Вы, может, и принцы, но рядом с моими ушами будете вести себя как джентльмены».
Я тоже смеюсь:
— «Если хочешь научиться обуздывать настоящую силу, выращивай помидоры!»
Брат разворачивается и скрещивает руки на груди:
— Интересно, почему она так ни разу и не позировала для портрета? Не могу вспомнить ни одного её изображения. Зато у Динь-Динь было с десяток картин. Куда ни поверни, всюду мать, написанная мазками кисти.
Я думаю о контрасте между моей бабушкой и матерью и с трудом свыкаюсь с тем, что мы с братом как будто точка их пересечения. В нас поровну Динь-Динь и Наны, двух совершенно разных женщин.
Я раздавливаю лепестки цветка между пальцами, и масло впитывается в кожу. Незабудки обычно дарят тому, кого любишь. Это обещание, напоминание. Не забывай меня.
Но что, если забываешь себя? Тем, кем был, и тем, кем хотел стать?
Что, если ты думал, что знаешь, чего хочешь, а в итоге оказалось, что ты наощупь продирался во тьме, гнался за тем, что, когда наконец получил, уже не казалось таким уж важным?
Сделает ли возвращение крыльев меня снова целым?
Я хочу быть свободен от этой погони.
— Пошли, — говорю я брату. — Спустимся в хранилище и найдём эти сосуды.
Баш просматривает оставшиеся бутылки и, наконец, натыкается на то, что искал. Поднимает янтарное стекло и слегка встряхивает.
— Готово. Уинни это понравится.
Я закатываю глаза, но, по правде говоря, ей, скорее всего, и правда зайдёт. Эта хрень офигенная.
Мы выходим из аптекарской и возвращаемся в главный коридор, который всё ещё пуст. Остаток пути мы пробегаем трусцой, сворачивая то налево, то направо, потом снова налево, пока снова не оказываемся под землёй, где тени становятся плотнее, а воздух холоднее.
У массивных двустворчатых дверей мы останавливаемся. На засове светится сфера. Фейская магия, неприступный замо̀к, который откроется лишь для избранных.
У нас с Башем когда-то был доступ. Сохранился ли он?
Похоже на то, что вряд ли, и всё же…
Когда я подношу ладонь к сфере, энергия внутри сгущается и вспыхивает ярко-синим.
И замо̀к с глухим щелчком открывается.
Кажется, всё слишком просто: хранилище открылось для нас после стольких лет.
Но кто я такой, чтобы ставить под сомнение удачу?
Я толкаю двери. Петли громко скрипят. Двери в три раза выше нас, и нам с Касом приходится навалиться на них вдвоём, чтобы их распахнуть.
Хранилище уходит вперёд во тьму, и лишь два фонаря у входа светятся, подвешенные на металлических крюках к металлическим стойкам.
Мы закрываем двери за собой и каждый берёт по фонарю.
— Ты налево, я направо? — предлагает Кас.
— По мне так звучит отлично.
Я стараюсь заглушить любые ожидания и просто прислушаться к магии комнаты. Стеллажи стоят рядами, образуя проходы между собой. Я вхожу в первый, прохожу мимо магических фигурок, заколдованных листьев и закупоренных банок с надписью «НЕ ОТКРЫВАТЬ».