Парни не в силах отвести взгляд.
— Блядь, Дарлинг, — говорит Баш, держа в руке смотанную петлёй верёвку. — Никогда в жизни я не был так счастлив, как в этот момент. Ты просто божественна.
Руки на моих бёдрах со спины, Пэн направляет меня к дивану.
— На колени, на подушки, — приказывает он. — Лицом к спинке.
Я делаю, как он говорит, и Башу не требуется совсем времени, чтобы обвить верёвками мои запястья и привязать концы к опорным столбам, поддерживающим верхние платформы.
Кто-то, кажется, Кас, подходит сзади и завязывает у меня на глазах лоскут ткани, затягивая узел на затылке.
— Давай сыграем в игру, Дарлинг, — говорит Пэн. — Если ты сможешь угадать, чьи руки, чьи губы на тебе, ты получишь награду. Ошибёшься — будет наказание.
Я сглатываю, возбуждение грозит вырваться из горла тоненьким стоном.
— Ладно, — отвечаю и устраиваюсь поудобнее на диване, верёвки тихо поскрипывают.
Теперь за моей спиной тишина, и я жду, жду.
Первое прикосновение к коже — на плече, самый лёгкий мазок, от которого по спине бегут мурашки. Ладонь скользит по лопаткам, потом вниз по рёбрам, и я втягиваю воздух, когда рука обходит вперёд, скользит по соску, а потом возвращается, чтобы сильно сжать его, посылая вспышку боли и удовольствия по всему телу.
Вторая рука ложится мне на задницу, мягко разминает плоть, и я такая мокрая, что от одного этого прикосновения моя киска начинает звонко зудеть от нужды.
— Кас, — выпаливаю я.
Рука ложится мне на затылок и толкает вниз, заставляя выгнуть задницу.
— Неправильно, — говорит Баш и со всего размаху шлёпает меня по заднице.
Я вскрикиваю от неожиданности, и пока жжение стихает, внизу остаётся только возбуждённое покалывание.
Когда Баш отступает, его место занимает кто-то из остальных, а у меня голова идёт кругом: я пытаюсь по шагам, по теплу, по дыханию угадать, кто это. Мне кажется, с Вейном у меня преимущество, потому что тень чувствует его, но то ли он, то ли она сбивают меня со следа вторым прикосновением: жёстче, к шее, прижимая меня на месте, верёвки врезаются в кожу.
Прикосновение губ к моей спине заставляет меня вздрогнуть. Поцелуи сползают всё ниже и ниже по позвоночнику.
— Вейн, — угадываю я, решив, что тень рядом.
Хрясь! Ещё один шлепок по заднице, и я вся сжимаюсь.
— Неправильно, — говорит Пэн.
Я уже не уверена, выигрываю я или проигрываю.
На этот раз я чувствую ещё одно присутствие перед собой, у спинки дивана. Он наклоняется вперёд, его ладонь ложится мне на талию и ползёт выше, выше по рёбрам, большой палец скользит по нижней части груди, а потом задевает сосок, дразня его.
Его рот опускается ко второй груди, язык обводит напряжённый кончик кругами.
Я шиплю сперва от холода, а потом от жара и удовольствия.
Верёвки жалобно натягиваются.
Я не хочу угадывать пока. Хочу ещё немного побыть в этом.
Он прикусывает мой сосок, словно выманивая из меня ответ, а потом его рука скользит вниз по ровной плоскости живота и замирает у треугольника кожи между моих ног.
Он замирает там, а моё тело бунтует. Я двигаю бёдрами, пытаясь добиться между нами хоть какого-то трения, но он быстро всё понимает и отдёргивает руку.
— Кас, — опять пытаюсь я.
Он наклоняется к моему уху:
— Молодец, Дарлинг.
Кас обходит диван, и я слышу, как скрипит пол, когда он опускается на него. Он устраивается между моих ног, обхватывает мои бёдра сзади:
— Сядь на моё лицо, Дарлинг, и дай мне выдать тебе награду.
Я опускаюсь, перенося на него весь вес. Повторять дважды не нужно.
Рот Каса на моей киске — это всё, что мне когда-либо было нужно. Он целует мой клитор, проводит по мне языком, глухо стонет в меня.
Вдруг за моей спиной оказывается Пэн.
— Как она на вкус, принц? — спрашивает он.
— Такая, блядь, сладкая, — говорит он и вбивает в меня язык, пробуя ещё глубже.
— Не давай ей кончить, — приказывает Пэн, его голос отступает куда-то в глубину комнаты.
Я срываюсь на хриплый, отчаянный выдох, пока Кас трахают меня языком, медленно смакуя мою влажность.
Боже. Я никогда не выдержу всех их.
Пол снова скрипит, когда один из остальных подходит ближе. Его рука обхватывает мой горло сзади, заставляя поднять подбородок. Его зубы скользят по моему пульсу, потом вгрызаются в кожу, и моё тело инстинктивно пытается свернуться, но он не позволяет. Сжимая ладонь на моём горле, он держит меня открытой для себя, кусая, целуя, покусывая, пока я не начинаю трястись, дрожать на лице Каса, который пожирает мою пизду.