Он трудный мальчишка, беспокойный и вечно недовольный.
Песок поскрипывает под её босыми ступнями, пока она идёт к кромке воды. Лагуна оживает ярким мерцанием, будто приветствуя её.
Мать сначала улыбается воде, затем поднимает взгляд к небу и улыбается темноте и уколам света, что её усевают.
Младенец орёт. Мать хмурится, глядя на него.
Она кладёт лист на спокойную поверхность воды, затем укладывает на него младенца. Лист проседает под его весом, и младенец кричит ещё громче, когда вода захлёстывает внутрь.
— Прости, — говорит она ему, а потом толкает. Вода уносит его.
Она стоит там, наблюдая за ним, и наконец окликает:
— Я слышу твоё дыхание, брат.
Волк поднимается на все четыре и трусит из подлеска.
Мать по-прежнему смотрит на мальчика: духи лагуны разворачивают его по кругу, и его плач стихает, переходя в смех.
— Я совершаю ошибку? — спрашивает Мать у волка.
У волка нет слов, чтобы ответить ей, но он может говорить с её разумом.
Нельзя спасти одного, чтобы принести в жертву всех.
Она кивает, складывая руки на животе. На ней платье из ткани тоньше шёлка. Оно мерцает при малейшем изменении света.
Лист снова поворачивается, и младенец поднимает руки, тянется к звёздам.
— Я хотела дать ему дом, — говорит Мать.
Когда-нибудь он будет у него.
— Не будет, если он позволит своему эго встать на пути.
Волк тихо хмыкает.
Лагуна становится беспокойной. Лист начинает качаться. Мать делает вдох.
А затем младенец переворачивается и уходит под поверхность.
— Нет! — кричит Мать и бросается обратно к воде, но волк останавливает её, вцепившись зубами в край её платья. — Я должна спасти его! Я должна была понять. Ему нужна его Мать. Он утонет, если он…
Просто подожди, — говорит волк. Лагуна даст ему то, что ему нужно.
Мальчик прорывается сквозь поверхность, хватая ртом воздух.
Мать и волк спешат к лесу, прячась в тени, пока мальчик плывёт к берегу. Он постарел на годы за считанные секунды.
У Матери перехватывает дыхание.
— Он прекрасен, — шепчет она.
Как и его Мать, — отвечает волк.
Мальчик оглядывается, и когда его взгляд находит их место среди леса, они скрываются из виду.
— Мне пора, — говорит Мать. — Если он увидит меня, боюсь, я никогда не уйду от него.
Она обнимает волка за шею.
— Присмотри за ним для меня, брат?
Насколько смогу, — отвечает волк.
— Ты смотри с земли, — говорит она. — А я буду смотреть сверху.
Волк кивает, и Мать улетает, возвращаясь на своё место в небе.
Её легко заметить, если просто поднять взгляд.
Она самый яркий свет во тьме. Вторая звезда справа.
Я не уверен, сколько жду. Дольше, чем думал.
А потом…
В глубине лагуны, в самом её сердце, появляется слабое мерцание света.
Я встаю, стряхиваю песок с задницы и иду вдоль пляжа.
Свет пульсирует, как бьющееся сердце.
Бумп-бумп-бумп. В этой тишине я почти слышу его электрический барабанный стук.
— Ну давай же, Питер Пэн, — бормочу я. — Не устраивай представление.
Бумп-бумп…
У меня на затылке поднимаются волоски.
БУМ.
Свет взрывается. Я вскидываю руку, прикрываясь ею как щитом, когда лагуна вздымается.
Вода с грохотом обрушивается на берег.
Я отступаю, пока свет заполняет тьму, и в самом центре бьётся пульсирующая туманность.
Взмывает гейзер воды, и Питер Пэн, сияющий как звезда, выстреливает вверх, прожигая облака.
Питер Пэн, похоже, всё ещё умеет летать.
Подозреваю, богам не нужна тень, чтобы подняться в небо.
Когда я был мальчишкой в Неверленде, я до ужаса боялся ночи. Воя волков и теней, что становились всё длиннее в лесу. Тень помогала мне переживать ночи.
Потом я нашёл Динь-Динь, и её золотое сияние прогоняло тьму, и я больше не боялся.
Позже, когда я потерял свою тень, я боялся дня. Обжигающего жара солнца и власти, отнятой у меня, пустоты, вырезанной в самом центре меня.
Всегда было что-то. Что-то, из-за чего я чувствовал себя слабым, и костыль, на который можно опереться, чтобы чувствовать себя слабым чуть меньше.
Теперь я знаю.
Лагуна дала мне Тень Неверленда, потому что я нуждался в ней.
Мне нужен был этот костыль, пока я не научусь ходить.
В голове до сих пор живы воспоминания Бальдра. Воспоминания о двух богах на берегу лагуны, наблюдавших, как духи воды уносят меня вниз.