Я должен быть мёртв. Уже несколько раз.
И всё же я пылаю жизнью. Сияю ею.
Пропитанный тьмой, до смерти боящийся света.
Всегда до чёрта перепуганный и ищущий кого-то другого, что-то другое, чтобы чувствовать себя слабым чуть меньше.
До этого момента.
Я прорываюсь сквозь облака, и меня ведёт одна единственная цель.
Тени нет, но я лечу.
Облачный покров исчезает, и звёзды сверкают в ночном небе.
Вдалеке я слышу крики, драку, лязг стали и голоса моей выбранной семьи. Той, что никогда не бросала меня, никогда не меняла меня на другого и никогда не предала бы.
Я иду, — думаю я им, и знаю, что они это слышат.
Каким-то образом, сквозь тень и свет, теперь мы все связаны.
И никто, даже Динь-Динь, нас не остановит.
Мы сейчас проигрываем.
А Динь-Динь прямо светится от радости.
На моём торсе глубокий порез, кровь пропитывает одежду. Вейн уже на грани того, чтобы утащить меня отсюда, я это чувствую. Но мы ещё не закончили. Мы не можем закончить.
Фея размахивается деревянным посохом. Я пригибаюсь в последний момент и едва успеваю уйти от удара, но обратным махом она всё-таки задевает меня, и резкая вибрация боли поёт по моим костям, по рёбрам и вниз, в ноги.
Слёзы щиплют глаза.
Тень вздувается вокруг меня, воздух колышется, как океанские волны. Фея замирает, втягивая воздух, будто задыхается. Я колю. Режу. Рублю. Её кровь оставляет медный привкус на задней стороне моего языка.
Сколько ещё мы так протянем?
Как нам победить Динь-Динь, если даже легендарный клинок острова не способен убить её?
Кас расправляется с фейри, затем они с Башем становятся спина к спине, размахивая оружием, но фейри и Потерянные Мальчишки теряют исступление, и по толпе прокатывается тишина.
Их взгляды обращаются к небу.
Я тоже смотрю туда и вижу в тёмном ночном небе светящийся шар, и клянусь, я слышу голос, говорящий… «Я иду».
— Что это такое? — спрашивает Баш, тяжело дыша.
Свет несётся так быстро, что его звук разрезает ночь, словно реактивный двигатель.
Он всё ближе. И ближе.
Фейские голоса поднимаются в тревоге.
Я нахожу Динь-Динь в толпе: рот приоткрыт, глаза распахнуты.
Это не её работа.
Это что-то другое.
Струя света пересекает лужайку и врезается в Динь-Динь. Их обоих отбрасывает назад, они влетает в землю с оглушительным грохотом, вспарывая почву, словно гигантский соскоб кожи.
— Святое дерьмо, — говорит Кас.
— Что, мать твою, происходит? — спрашивает Баш.
Свет поднимается на ноги и смотрит на нас.
— Пэн, — выдыхаю я.
Ёбаный Питер Пэн, сияющий как звезда.
Мы с Вейном встречаемся взглядами. Через поляну смотрим на близнецов.
Я чувствую Пэна, как вспышку солнечного света на коже, хотя вокруг темно и воздух холодный.
Он изменился. Что-то в нём изменилось.
Но нет времени распутывать тайны.
Нужно действовать. Сейчас.
Динь-Динь поднимается, одно крыло у неё на спине висит криво. Второго нет совсем.
— Что ты сделал, Питер Пэн? — спрашивает она.
— Нашёл свой собственный свет, Динь, — отвечает он ей.
Она бьёт. Он уходит в сторону. Она бьёт снова, с ножом в руке. Пэн перехватывает её руку и вырывает клинок из её пальцев. Когда чёрный камень оказывается крепко зажат у него в ладони, он сжимает кулак, и камень плавится вчернила.
— Держите её, — говорит Пэн, и мы все бросаемся к нему через поляну. Баш хватает её за одну руку, Кас за другую. Мы с Вейном обходим, наша тень давит на Динь-Динь, выжимая воздух из её лёгких.
— Нет! — кричит она, вырываясь у близнецов.
Пэн берёт её лицо в свои сияющие ладони. Ослепительный свет заполняет лужайку. Свет настолько яркий, что у меня начинает щипать глаза.
— Нет! — снова кричит Динь-Динь.
Свет и жар пульсируют наружу, как адское пламя. Из Динь-Динь туманом истекает тьма, закручиваясь в свете. Чёрные щупальца той тёмной магии, что воскресила её, пытаются в последний раз удержаться в этом мире.
— Прощай, Динь-Динь, — говорит Пэн.
Она запрокидывает голову, подставляя лицо звёздам, и кричит.
Жар, свет и сила, исходящие от Питера Пэна, способны обжечь кожу.
Мы с Касом удерживаем нашу мать, пока тьма, что воскресила её, изливается наружу чернильными лентами.
— Не отпускай! — кричит Кас сквозь рёв инферно.
Тьма и свет кружатся вокруг нас. Мои крылья бьют за спиной, противодействуя той чудовищной силе, что вырывается из Питера Пэна.