— Они всё время дразнят нас этой морковкой, — говорит мой близнец. — У меня уже горит зад от всего этого.
— Знаю, — Пэн проводит рукой по волосам и начинает расхаживать по чердаку. Его шаги медленные, но выверенные.
— О чём ты думаешь? — спрашиваю я его.
Повернувшись к нам спиной, он отвечает:
— Я так и не спросил вас… где ваши крылья? Как вы могли бы их вернуть?
Мы с Касом переглядываемся. Нана вбила в нас железную уверенность, что никто за пределами мира фейри не имеет права знать о наших обычаях. Но Питер Пэн не меньше часть Неверленда, чем мы, да и вообще, нас изгнали, так что я не уверен, что правила всё ещё в силе.
— В общем и целом, — начинаю я, — если летающий фейри лишается крыльев в качестве наказания за проступок, крылья сжигают. Но королевская линия от этого наказания освобождена, поэтому крылья хранятся в хранилище в магическом сосуде. Мы не знаем, какой сосуд выбрала наша сестра.
Оттолкнувшись от стойки бара, Кас продолжает:
— Вернуть их нам — всего лишь вопрос передачи сосуда. Сам факт дара снимает связывающую магию с этого сосуда и тем самым возвращает нам крылья.
— Когда вы в последний раз были в этом хранилище? — спрашивает Пэн через плечо.
— Много-много лет назад, — отвечаю я.
— Насколько сложно было бы найти сосуд? — он оборачивается к нам, когда доходит до Древа Неверленда. Попугайчики этим утром молчат, но пикси-жуки то и дело вспыхивают и гаснут, наполняя затенённые ветви мягким золотым светом.
— Хранилище огромное, — отвечаю я.
— И забитое под завязку, — добавляет Кас.
— Но это не было бы невозможным, — говорю я. — Мы бы узнали, как только почувствовали.
— И что ты предлагаешь? — Вейн останавливается напротив Пэна посреди чердака. — Вломиться во дворец фейри, пробраться в их хранилище и спиздить обратно их же крылья? Крылья, которые спрятаны в каком-то неизвестном магическом сосуде, пока весь двор фей сидит у нас на головах, под предводительством мелочной королевы фейри и её воскресшей злой мамаши?
Пэн какое-то время смотрит на Вейна, потом зажимает сигарету губами и крутит колесико зажигалки, поджигая огонь. Подносит пламя к сигарете и затягивается, затем щёлкает зажигалкой, закрывая её. Глубокая затяжка заставляет уголёк ярко вспыхнуть между ними, пока они продолжают сверлить друг друга взглядами.
После долгого выдоха дыма Пэн говорит:
— Да.
Вейн отворачивается.
— Да ёб твою…
— Даже если мы вернём свои крылья, — говорит Кас, — нам всё равно придётся разобраться с матерью и с Тилли.
Пэн делает ещё одну затяжку, и пепел осыпается с сигареты, кружась вниз на деревянный пол. Сейчас я не могу его прочитать. Не то чтобы когда-то было легко. Просто хотелось бы хоть раз, чтобы он хоть что-то выдал.
— Я обещал вам, что помогу вернуть их, — говорит он. — И я должен сдержать обещание. Динь-Динь знает, что это единственное, что действительно вас зацепит, и, хотя я знаю, что вы выбрали свою сторону, и это моя сторона, я также знаю, что сделал бы сам, окажись перед таким же искушением.
— Ты намекаешь, что мы выберем нашу неживую мамочку и свои крылья вместо тебя? — спрашивает Кас.
— А ты намекаешь, что откажешься от своих крыльев? — парирует Пэн.
Кас хмурится и отводит взгляд.
Всё, разумеется, куда сложнее, но, если свести всё к сути, остаётся один неоспоримый факт: мы пиздец хотим свои крылья обратно.
Мы хотим летать. Мы хотим снова почувствовать себя целыми.
Пэн, Вейн и Дарлинг могут взмыть в небо в любой момент, а то, что мы с Касом застряли на земле, нарушило баланс в нашей группе.
Мы ещё ни разу не проговаривали это вслух, ни один из нас. Но это всё равно есть между нами, как трещина, рассёкшая землю, чёткая линия, разделяющая нас и их.
Динамика в группе изменилась, сила сместилась. И что это значит для нас? Я уж точно никак не ожидал, что тень достанется Дарлинг. Не то чтобы я мог винить её. Она не стремилась её получить. Она жертва обстоятельств.
Но это всё равно не меняет фактов.
По лестнице слышатся шаги. Не человеческие, а волчьи. Когти Бальдра громко цокают по дереву, пока он поднимается к нам.
Идеальное время.
Достигнув чердака, он не обращает на нас ровным счётом никакого внимания. Вместо этого идёт прямо к Дарлинг, обходит её кругом и опускается на зад, устраиваясь у неё сбоку, так что макушка у него как раз на уровне её талии.
Я подхожу к нему.
— Что ты знаешь о том, что лагуна вернула нашу мать из мёртвых?