Бальдр поднимает на меня взгляд, его янтарные глаза сияют. Дарлинг зарывает пальцы в его загривок, почёсывая, и он буквально тает под её руками.
— Молчаливый стал, да?
Он закрывает глаза.
— Мы не получим ответов от собаки, — Вейн плюхается в одно из кожаных кресел и закидывает ботинки на низкий столик. — Но, чтобы всё было прозрачно: я считаю, что это ебанутейшая идея, и, если близнецы хотят летать, я с радостью помогу. Я смачно пну вас с обрыва Скалы Покинутых. Вот тогда вы точно полетите.
— Не веди себя, как придурок, — говорю я ему.
Он выпрямляется.
— Как там было у смертных, Уинни? Пословица про дураков.
Она присаживается рядом с Бальдром на корточки, и тот тычется носом ей под подбородок.
— «Обмани меня один раз — позор тебе. Обмани меня дважды — позор мне».
— Вот именно. И сколько раз твоя сестра уже водила тебя за нос?
Я пересекаю комнату и скидываю его ботинки со стола, чтобы сесть на край. Опершись локтями о колени, я подаюсь к нему вперёд. Он хмурится на меня.
— Слушай, Тёмный. Я бы предпочёл нажраться в дрова, привязать Уинни к своей кровати и трахать её, пока она не начнёт кричать, а не разбираться с моей неживой мамашей и коварной сестрицей. Естественно, я хочу первое. От второго у меня болит голова. Но когда-то у тебя тоже была сестра.
Он склоняет голову, линия челюсти каменеет, глаза сужаются.
— Осторожнее, принц.
— Но ты делал сомнительные вещи, чтобы за неё отомстить.
— Да. Чтобы отомстить, — повторяет он. — Она уже была мертва.
— А если бы нет? Если бы она была жива, что бы ты сделал, чтобы её спасти? — голос у меня предательски срывается, и, хоть я и думал, что отрезал себя от любых чувств к Тилли, тело выдаёт правду. В носу жжёт от слёз. — Ты бы спас её, даже если бы спасать пришлось от неё самой?
— Моя сестра никогда не пыталась меня убить, — замечает он.
— Если бы она прожила достаточно, чтобы увидеть, во что ты превратился, возможно, попыталась бы.
Он бросается на меня. Мы вместе летим через край стола и с грохотом врезаемся в пол. Он сверху, воздух вокруг темнеет и закручивается спиралью. Он отводит руку назад и замахивается, но я на секунду быстрее и создаю иллюзию, превратив себя в Уинни. Этого достаточно, чтобы сбить его с толку на краткий миг, заставить его притормозить. Достаточно, чтобы я смог зацепить его ногой и опрокинуть. Я вскакиваю сверху на него и заезжаю кулаком по челюсти.
— Прекратите! — кричит Уинни.
— Подло, — произносит Вейн и перехватывает мой второй удар. Его хватка сразу становится стальной, и по моей руке простреливает боль.
— Будто ты когда-то играл по-честному, — огрызаюсь я и сжимаю левый кулак. Он хватает и его, так что я бью его лбом в лицо. Из его носа бьёт кровь. От удара у меня зубы клацают друг о друга, во рту расползается металлический привкус.
— Пэн! — кричит Уинни. — Сделай что-нибудь!
— Пусть дерутся, Уинни, — говорит Кас. — Они иногда так делают.
— Это не делает это нормальным.
Сжав мои кулаки в своих руках, Вейн перекатывает нас и оказывается сверху. Его удар по моей челюсти отдаётся вибрацией по всему позвоночнику.
Он заносит руку для следующего удара, когда в него врезается гибкая фигура, сшибая его с меня.
Я рывком поднимаюсь, пока тьма заполняет чердак, закрывая серое небо и свет пикси-жуков.
— Хватит, — говорит Уинни, её голос звучит зловещим эхом. Она сидит верхом на Вейне, его спина распластана по полу. — Иначе я протру вами пол.
Вейн сверлит её взглядом снизу, а я, несмотря ни на что, не могу не рассмеяться.
Уинни поворачивает свои чёрные глаза ко мне, ярость прорисована в складке меж бровей.
— Прости, Дарлинг, — я поднимаю руки, показывая свою невиновность. — Я в тебе не сомневаюсь. Но видеть, как такая щуплая девчонка, как ты, валит Тёмного, — это практически комедийный скетч.
Дарлинг слезает с Вейна, и он поднимается на ноги. Кровь всё ещё течёт у него из носа, и он тыльной стороной костяшек пальцев размазывает её. Под нижней губой остаётся кровавая полоса.
— Именно этого и добивалась бы Динь-Динь, не так ли? — глаза Дарлинг из чёрных снова становятся ярко-зелёными. — Чтобы мы грызлись между собой, а близнецы отдалялись от нас, — её взгляд полосует меня, и настоящая боль опускает уголки её рта.
Дарлинг переживает? Ну, блядь. Не понимаю, с чего бы ей во мне сомневаться.
Я подхожу к ней, во рту стоит яркий привкус крови, и обнимаю. Проглотить её целиком проще простого. Она вполовину меньше меня, едва намёк на девчонку.