— Я спрашиваю, куда мы сунули коробку от дисков про Энди? И ещё, ты что, до сих пор не готов? Мы опоздаем.
— Я здесь, — сказал он.
— Ты в порядке?
Джеймс улыбнулся.
— Прошлой ночью мне снились странные сны.
— О чём?
— Понятия не имею. Я только помню, что они были странными. — Он действительно их не помнил. В его сознании осталось отчётливое послевкусие, но как он ни старался, ему никак не удавалось вспомнить, о чём были эти сны. — Ты такая весёлая, — заметил он.
— Я чувствую себя прекрасно. — Гвен снова вышла, а потом крикнула что-то из соседней комнаты.
— Что? Если ты сделаешь музыку потише, я тебя услышу.
Громкость «Torn Curtain» снизилась на несколько десятков децибел.
— Я сказала «Энди». Коробка для дисков про Энди.
— В субботу она была здесь.
— Я знаю. А теперь её здесь нет.
— Что ты делаешь?
— Ничего. Это всё от чувства вины.
Он собирался спросить, что она имеет в виду под этим, но у него вдруг защекотало в носу. Джеймс осторожно ощупал его. Слабое кровотечение, из той же ноздри, что и вчера. Джеймс оторвал немного туалетной бумаги и промокнул кровь. Всего лишь крошечное пятнышко. Он уставился на своё лицо в зеркале, двигая челюстью и широко распахнув глаза.
— Не ищи, я уже нашла, — крикнула Гвен.
Джеймс моргнул, не слыша её. Он продолжал смотреть на своё отражение.
— Гвен?
— Я сказала, что нашла коробку.
— Гвен!
Она заглянула в ванную.
— Она была под фикусом.
— Я не об этом. Посмотри на мои глаза.
— Твои глаза?
Он отвернулся от зеркала и посмотрел на неё. Она подошла ближе.
— Посмотри мне в глаза, — повторил он.
— Это что, какая-то уловка, чтобы я подошла поближе, потому что у нас нет времени?
— Гвен…
Она внимательно изучила его глаза.
— Они красивые. Чего ты хочешь?
— Они нормальные?
— Да. А что?
— На секунду мне показалось, что они…
— Какие?
— Разноцветные.
— Твои глаза? — спросила Гвен.
— Да.
— Дай я ещё раз посмотрю. — На этот раз она присмотрелась внимательнее. — Два красивых карих глаза, сам взгляни.
— А мне показалось, что правый был голубым.
— Тебе показалось. А теперь собирайся, нам пора идти.
Она вышла из ванной. Джеймс в последний раз взглянул на себя в зеркало. Его глаза были карими.
— Мне только нужно рубашку найти, — крикнул он.
— Я погладила тебе одну, — ответила Гвен.
— Что?
Гвен снова появилась в дверях ванной комнаты и протянула ему чистую, отглаженную белую рубашку.
— Тебе не стоило гладить для меня рубашку, — сказал он.
Гвен на мгновение задумалась.
— Чёрт возьми, а я и не гладила, правда? — произнесла она с неподдельным удивлением. — Прости. Должно быть, это из-за чувства вины.
— Да, и что ты говорила о чувстве вины? — спросил он, следуя за Гвен в гостиную и на ходу надевая рубашку.
— Я не пробыла здесь и недели, а твоя квартира начала выглядеть так, как будто кто-то произвёл контролируемые взрывы из твоих книг, одежды и посуды.
Джеймс застегнул рубашку и огляделся по сторонам.
— Чтоб мне провалиться, — сказал он. — Здесь всё как будто…
— Как будто что?
— Как будто… как будто здесь была горничная.
Гвен широко улыбнулась.
— Вот как? Может, нам попробовать? Я в маленьком платьишке французской горничной и с метёлкой из перьев?
— Тебе не нужно убираться или гладить мне рубашки.
— Я чувствовала себя виноватой, — ответила она, беря свой телефон и ключи от машины. — Я ночую здесь уже шесть дней…
— Живёшь. Я думал, ты здесь живёшь?
— Что бы я тут ни делала, я делаю это уже шесть дней, и это становится заметно. Я никогда не считала себя неряхой, но твоя квартира всегда была такой чистой и опрятной.
— Что ты хочешь сказать? Что я зануда?
— Нет. Я хочу сказать, что вела себя слишком раскованно в твоём доме. Сегодня утром я проснулась и заметила это. Винные бокалы на столе. Тарелки под столом. Восемнадцать — восемнадцать! — кружек вон там на полке. Диски валяются повсюду. Все диски про Энди валяются без коробочек, а мы смотрели их в субботу. И я не скажу тебе, что нашла за диваном.
— Что ты нашла за диваном?
— Не скажу.
— Это были трусики?
— Да, трусики.
— Гвен, тебе не нужно убираться в квартире.
Она посмотрела на него.
— Я не хочу, чтобы ты выгнал меня из-за того, что я неряшливая сучка.
— Я не собираюсь тебя выгонять, — сказал он.
— Обещаешь?
Вместо ответа он поцеловал её.