Гвен встала.
— Я пойду и осмотрю Косли Холл.
— Это мы уже проходили, Гвен, — сказал Джек. — Нет смысла.
— А я думаю, смысл есть, — ответила Гвен.
— Я это уже делал. Я там был, — сказал Джек. — Там нет никаких подсказок.
— Секретная штучка много лет ничего не делала, — сказала Гвен, указывая на лежащую на столе плитку. — И посмотри на неё теперь. Почему ты так уверен, что в Холле тоже что-нибудь не изменилось?
Джек начал колебаться.
— То, что в прошлый раз ты там ничего не нашёл, не означает, что там и сейчас ничего нет. Это логично, видишь? — продолжала Гвен.
— Она права, — сказала Тошико.
— Она не поедет в Косли Холл, — сказал Джек.
— Почему?
— Потому что сейчас половина одиннадцатого вечера, и Косли Холл будет закрыт. Она может поехать туда утром.
Гвен ещё секунду постояла, а потом снова села.
— Это, — заметила она, — тоже логично.
Мост, река, дворец. Тени шепчутся, мечутся над высокими стенами.
Под старым, заброшенным мостом бежит шумный речной поток, вода бурлит в глубоком, высеченном из камня канале. Река шириной в милю. Речная вода год за годом отполировала стенки каменного ложа канала, и оно блестит, как стекло. Фиолетовый мох, мягкий, как бархат, обрамляет канал и покрывает нижнюю часть моста.
Серебристо-зелёные кирпичи высоких стен и башен отражают сияние звёзд. Дворец кажется иллюзорным, как дым или полупрозрачная кожа, сброшенная какой-то исчезнувшей рептилией. На чёрном небе сверкают мелкие, как следы от укола булавкой, огоньки.
Холодно. Воздух чистый и твёрдый, как хрусталь.
Тени неутомимы. Они бормочут и скребутся, издавая тихие, сухие звуки, словно ветер, который гонит по земле сухие листья.
Они видят его на мосту. Он прошёл за ворота по мощёной дороге и ступил на древний мост. Ночной ветер развевает старые ленты и гирлянды, свисающие с арок моста.
Он не хочет бежать, хотя и знает, что должен, и в то же время осознаёт, что это совершенно бесполезно. Дворец — это источник гравитации, и сила его притяжения слишком велика, чтобы ей противостоять. Ничто не может сбежать с его орбиты.
Одна нога, теперь друга. Его шаг ускоряется. Он бежит, зная, что должен бежать. Он принюхивается, в воздухе витает мускусный аромат сухих цветов в старых гирляндах. Он слышит эхо собственных шагов по широкому мосту.
Откуда-то сзади доносится вой сирены. Тени на высокой стене начинают двигаться, бегать, скрестись. Им не нужно много времени, чтобы сократить расстояние. Они быстрые, как птицы, собравшиеся в стаю, как летящие стрелы.
Не прекращая бежать, он оборачивается. Они добрались до моста. Они на мосту. Они летят к нему.
Одна тень прыгает…
Джеймс открыл глаза.
— И что это было, чёрт возьми? — спросила Гвен.
Джеймсу было немного тяжело понять, где он находится. Это была не его спальня и не его квартира. Это была маленькая комнатка с одной кроватью. Две лампы, включённые на низкий режим мощности, слабо освещали комнату. У изголовья кровати стояло несколько работающих медицинских аппаратов с мерцающими дисплеями.
Гвен сидела на стуле рядом с ним.
Одна из палат в Хабе, вот что это. Одна из палат, которые использовались лишь от случая к случаю, для посетителей, оставшихся на ночь, или для тех, кто оказался серьёзно ранен и вынужден был некоторое время провести в постели. Однажды, после операции «Золотарник», Тош провела здесь неделю.
Интересно, а кто он — посетитель или раненый?
Он пошевелился, и боль в плече и лице дали ему понять, кем он здесь считается.
— Осторожно, — сказала Гвен. — Тебе опять что-то снилось?
— М-м-м, — ответил он. Во рту было сухо.
— Очередной сон для человека, который не видит снов?
Он откашлялся.
— Как насчёт, — он сглотнул, — стаканчика воды? У человека, который не видит снов, во рту пустыня.
Гвен протянула ему мензурку.
— Так-то лучше, — сказал он.
— Помнишь что-нибудь про свой сон? — спросила она, ставя мензурку обратно на тумбочку.
Он глубоко вздохнул.
— Э-э… мост, — наконец сказал он. — Над рекой.
— Где это было?
— В моём сне.
— Ха-ха. Я имею в виду, это был настоящий мост или как?
— Думаю, настоящий. Да, я уверен… — он замолчал и покачал головой. — Нет, всё-таки нет. Он был слишком старым и до нелепости длинным, чтобы быть настоящим.
— Что-нибудь ещё?
— Кажется, за мной гнались.
— Кто?
— Обычные монстры из ночных кошмаров, которых нельзя разглядеть.