Но некогда – маховик времени уже начал закручиваться, не остановишь. Вперёд! Теперь только вперед.
Перебежками от хижины к хижине – все ближе к башне. Время от времени рядом оказывался кто-то из оставшихся в деревне орков, но охотников среди них не было, да и вообще, похоже, самцов было мало – если вообще остались. А самок Вилли не боялся. Орочьи самки – м-м-м…
На миг мысли сбились, ушли в сторону, и немного потерявшему бдительность Вилли стоило немалого усилия воли, чтобы успокоиться и настроить себя на деловой лад.
Башня приближалась. Хижины выглядели всё богаче – они росли в размерах, ширились, обзавелись некоторым подобием двориков. До цели оставалось всего несколько десятков шагов…
– УУУУУУАР! – дикий крик, срывающийся на визг, за спиной.
Круто развернувшись, не задумываясь, Вилли всадил сразу две стрелы в грудь грузной, немолодой самке. Это она закричала – потом пожалела, наверное, но дело свое сделала.
Как оказалось, что хотя за Роком ушли почти все мужчины, почти – было уточнением немаловажным. Почти – и на площади вмиг оказалось с полдюжины орочьих самцов, вооружённых и свирепых. Почти – и из окна прилетела стрела, срикошетила о наплечник и ушла куда-то в сторону. Почти – и Вилли, уже не задумываясь о последствиях, полагаясь лишь на удачу и расстреливая на бегу последние болты, ломанулся через площадь к башне. Там – только там, на его взгляд, должны были находиться пленники. Если они ещё живы. Если вообще всё это – не зря.
Два болта из восьми выпущенных нашли цели. Остальные ушли в молоко. И теперь, вместо шести воинов, против него оказалось лишь четверо. Жаль, перезаряжать арбалет было некогда. Закинув его за спину, маленький гном на бегу обнажил клинки и пошёл крутить солнце. До башни оставалось всего лишь тридцать широких гномьих шагов.
Звеня клинками, Вилли прошёл пятнадцать из них. И тут его зажали – насели со всех сторон, завертели в вихре ударов. Уже не продвигаясь вперёд, юлой крутясь на месте, он остановился, задорого продавая свою жизнь. Орки, с ним сцепившиеся, были не мальчиками – так драться могли только хорошие, хорошо обученные воины. Дважды лишь скверная орочья сталь не позволила им серьезно его зацепить – скользнула по наплечникам, выбивая искры. Ещё раз прилетело по шлему – тот выдержал, но в голове зашумело. Потом один орк подставился – и их осталось трое.
Но уже набегала с окраин помощь – краем глаза Вилли увидел четырёх лучников. Взвизгнув, он плечом воткнулся поддых ближайшему противнику, и пока тот, непередаваемо медленно, сгибался, прорвался к башне. Прыжок, слишком короткий. Чёрт! Ещё, ещё! Осиный укус в спину и другой – в левую руку. Спина враз стала горячей и мокрой. Левая рука – вот повезло-то! – повисла плетью…
Он вломился в башню. Пустота. Прохлада. Полумрак. Визг, вой полный ярости на площади в считанных шагах. И ни двери, ни хотя бы занавеси какой! Будь прокляты эти орки!!
Вилли попятился, чтобы дать пространство мечу. Ему не хотелось верить, что это его последний бой – кто знает, как еще оно обернется…
Наверху что-то глухо стукнуло, послышалась какая-то непонятная возня, вскрик.
– Ян! – во всю лужёную глотку заорал маленький гном – ЯН!!! Я иду!!!
И, забыв про «последний бой» и прочие глупости, прыжками через несколько ступеней Вилли рванул наверх. Потому что отчётливо и ясно услышал раздавшийся наверху голос Яна.
Лестница была узкая, а для коротких ног гнома и вовсе неудобная. Но тут уж не до удобств. Вилли птицей взлетел вверх по ступенькам и вломился в широкое помещение верхнего этажа башни – с низким потолком, жаркое, пропахшее орочьим звериным запахом, кровью и болью. На большом столе в центре лежал человек – Ян! – распятый в форме звезды, голый, весь залитый кровью и в багрово-черных пятнах ожогов. Поначалу у гнома захолонуло сердце, когда он подумал было, что опоздал, но потом человек на столе шевельнулся, застонал. И гном радостно понял – живой!
– Ян! – заорал Вилли.
Не вовремя заорал – сбоку выскочил маленький орк и взмахнул чем-то вроде молота. Ребра хрустнули. Гнома откинуло к стене, развернуло. Удачно развернуло – оставалось только довершить разворот и взмахнуть мечом. Орка унесло куда-то в угол, где он и затих – мертвый или оглушенный.