Подвиг Дмитрия Ильина, ускоривший уничтожение турецкого флота, был отмечен скромно: героя наградили орденом Георгия IV степени и присвоили чин капитан-лейтенанта. Но современники по достоинству оценили храбрость моряка. Поэт Херасков, воспевая Чесменский бой, писал:
В 1776 году корабли вернулись в Кронштадт. Как свидетельствует старинный документ, Екатерина, будучи на «Ростиславе», «пригласила к своему столу участников Чесменского боя, причем пила из хрустального бокала здоровье Ильина».
Это не понравилось приближенным императрицы: они увидели в моряке (он уже был капитаном 1-го ранга) возможного соперника. Случай очернить героя вскоре представился.
Екатерина однажды дала Ильину аудиенцию. Скромный офицер, не знакомый с придворным этикетом, растерялся: не так подошел, не так поклонился… Завистники истолковали это как дерзость и непочтение к «матушке-государыне».
Герой Чесмы был неожиданно уволен со службы и отправлен на поселение в захолустную новгородскую деревеньку.
Кибитка, в которой находился оклеветанный Ильин, катилась мимо строившегося на окраине Петербурга Чесменского дворца — он сооружался там, где Екатерина встретила фельдъегеря с донесением о разгроме турецкого флота, — мимо воздвигавшейся в Царском Селе Чесменской колонны, мимо высившегося в Гатчине Чесменского обелиска…
Здоровье Ильина, подорванное семилетним плаванием, еще резче пошатнулось от несправедливости. Дмитрий Сергеевич тяжко заболел. Он «до смерти влачил свою жизнь в полнейшей бедности».
На его могиле друзья возложили плиту с надписью: «Под камнем сим положено тело капитана первого ранга Дмитрия Сергеевича Ильина, который сжег турецкий флот при Чесме. Жил 65 лет. Скончался 1803 года».
Балтийские моряки сохранили память о герое: в 1887 году вступил в строй минный крейсер «Лейтенант Ильин»; он плавал до 1911 года. А через три года сошел со стапеля эскадренный миноносец «Лейтенант Ильин»; он участвовал в Великой Октябрьской социалистической революции, в гражданской войне. В 1936 году перешел на Тихий океан, а через девять лет за храбрость и мужество, проявленные экипажем в боях с империалистической Японией, получил орден Красного Знамени. С этого корабля и было получено письмо с просьбой рассказать о лейтенанте Ильине.
Штандарт герцога
В июне 1788 года на борт линейного корабля «Принц Густав», стоявшего недалеко от Гетеборга, прибыл командующий шведским флотом герцог Карл Зюдерманландский. Тотчас под звуки барабанов и труб на мачте был поднят его штандарт — большое синее полотнище с тремя белыми коронами.
Генерал-адмирал был возбужден, по лицу пробегал нервный тик.
— Бог и король призывают нас к битве, — порывисто жестикулируя, обратился он к офицерам. — Настала пора изгнать русских с берегов Балтики. Мы сокрушим русский флот, захватим Петербург и там продиктуем условия мира! — И многозначительно добавил: — Нас поддерживают Англия, Пруссия, а на Черном море с русскими сражается доблестный турецкий флот.
А в это время на русский линейный корабль «Ростислав», стоявший на якоре у Ревеля, съезжались командиры боевых судов. В просторной каюте их ожидал контр-адмирал Самуил Грейг. Флагман выглядел усталым: последние недели он напряженно готовил эскадру к походу в Средиземное море, чтобы, как восемнадцать лет назад, нанести удар по Турции с тыла. Но вдруг все переменилось: шведский король Густав III предъявил России ультиматум: разоружить Балтийский флот, возвратить Швеции территории Финляндии и Карелии.
— Господа шведы, — говорил Грейг своим офицерам, — видимо, позабыли Гангут, Эзель, Гренгам. И времечко выбрали, когда турки пошли на нас войной.
И далее сообщил, что шведский флот движется к Финскому заливу. Командует им брат короля, герцог Зюдерманландский, а эскадру ведет вице-адмирал граф Ганс Вахтмейстер — потомок адмирала Вахтмейстера, что командовал несколько лет шведским флотом в пору Северной войны.