Шторм все усиливался. Вскоре он разбросал фрегаты, они исчезли за горизонтом.
Англичане-караульщики плохо переносили качку. Они едва держались на ногах.
— Самое время освободиться от иноземцев, — внушал Герасимов товарищам. — Надо б напасть на них и повернуть к норвежскому берегу, пока фрегатов нет.
Шторм достиг гигантской силы. Палуба будто проваливалась, а тело теряло вес. Сыны «владычицы морей» совсем скисли, залегли в каюте, оставив на палубе лишь часового.
— Нельзя больше ждать, — шептал Герасимов.
— Угу, — кивнул боцман Васильев, — справимся.
Герасимов подкрался к часовому и спихнул его за борт, а моряки тотчас подперли дверь помещения, в котором находились англичане, толстым дубовым брусом.
Герасимов сорвал вражеский флаг и поднял русский.
Англичане, почуяв неладное, рванулись к выходу, но дверь не поддалась.
Шхуна тем временем взяла курс к норвежским берегам.
А в каюте бушевали англичане, обратившиеся в пленников. Они бешено дубасили в дверь прикладами, кулаками и башмаками. Потом, кое-как просунув дула ружей в световые люки, они пытались подстрелить матросов. Потом решили подкупить русских… их же собственными вещами: из иллюминатора полетели сапоги, деньги, узелок с бельем.
А затем опять палили. Навалившись на дверь — слышны были проклятия, тяжелое дыхание, — снова и снова пытались вырваться из каюты.
Пришлось утихомирить буянов «показыванием орудия к лишению жизни». И в каюте наступила мертвая тишина.
Через несколько суток шхуна достигла норвежского порта Вардегуз. Отворили каюту, из нее вывалилось семеро пленников: матросы покорно сложили ружья, офицер вручил Герасимову шпагу, кортик и кинжал.
Русские моряки выгрузили рожь и пошли домой, в Архангельск.
— За свой подвиг, — рассказывал экскурсовод, — Матвей Герасимов был награжден Георгиевским крестом. Потом он плавал на бриге «Новая Земля» лоцманом, получил золотую медаль за участие в изучении Мурманского побережья…
— Гм, а известна ли фамилия офицера? — недоверчиво перебил рассказчика высокий, веснушчатый англичанин.
— Как же, конечно, известна: Гордон Корбет. Кстати, у нас хранится шпага, сданная им Герасимову. Хотите взглянуть?
Англичане вежливо откланялись: увы, мало времени…
Знамя декабристов
В рамке, под стеклом, лежит старинный, поблекший от времени знаменный шелк. На желтом фоне заметны лавровые ветви, буквы… Почему как завороженные всматриваются в него люди?
Весной 1810 года по набережной Невы маршировала воинская часть. Ею командовал сухопутный полковник.
Солдаты все были рослые, широкоплечие, один к одному.
А через несколько дней та же воинская часть снова шагала по набережной. И командовал ею тот же полковник, но одетый в морскую форму.
И солдаты были в матросских рубахах.
Странная воинская часть появилась тогда в Петербурге: ее личный состав ходил то в армейской форме, то во флотской.
Это был гвардейский флотский экипаж.
Гвардия… Это звание присваивалось самым испытанным и закаленным в боях частям. В армии первые гвардейские полки появились в конце XVII века. Почетного наименования удостоились Семеновский и Преображенский полки, отличившиеся во взятии турецкой крепости Азов. Потом появились гвардейцы артиллеристы, казаки, егери, гусары. И только на флоте гвардейских частей и кораблей не было. А сколько замечательных побед одержали русские моряки! Но флот после смерти Петра не пользовался вниманием царствующих особ. Лишь спустя более сотни лет после создания армейской гвардии была образована морская. Александр I приказал: когда гвардейцы плавают, носить им морскую форму; когда ступают на берег, пусть надевают солдатскую.
В начале Отечественной войны 1812 года экипаж отправился на фронт. Моряки сражались под Витебском; на Бородинском поле морская батарея четыре часа вела бой под огнем тридцати французских орудий.
Особенно отличились моряки в боях под городом Кульм, в Богемии, в августе 1813 года. Они действовали в составе дивизии под командованием прославленного генерала Ермолова.
Плечом к плечу с армией моряки-гвардейцы совершили победный путь до Парижа. Они наводили мосты, устраивали переправы, вместе с солдатами ходили в лихие атаки. Много матросов полегло смертью храбрых.
Два месяца гвардейцы квартировали в Париже, а затем через Гавр на фрегате «Архипелаг» вернулись в Петербург.