Менее известна дальнейшая судьба «Потемкина». Писатель Виктор Шкловский в своей книге «Жили-были» утверждает: «Опальный броненосец был сперва переименован, потом уничтожен». Да, Румыния вернула броненосец царской России, и 12 октября 1905 года его переименовали в «Святой Пантелеймон». Но броненосец не уничтожали, на него набрали новую команду, и корабль по-прежнему находился в составе эскадры.
Не прошло и недели, как жандармам пришлось заводить «дело» на «Святого Пантелеймона». Ведь, кажется, так тщательно проверяли каждого «нижнего чина», выясняя, не связан ли с социал-демократической рабочей партией. И вот ни тебе: обнаружены листовки «Смерть тиранам!», «Пора кончать!», матросы намерены поддержать севастопольских рабочих-забастовщиков. Охранка посоветовала убрать ударники от орудий: без них пушки как немые.
15 ноября 1905 года команда броненосца присоединилась к восставшим кораблям, которыми командовал лейтенант Шмидт. Боевая матросская группа бросилась на берег за ударниками к орудиям. «Потемкин» задал бы жару царским карателям, но, к несчастью, им удалось потопить катер, перевозивший ударники…
«Дело» «Святого Пантелеймона» пухло. Года не проходило, чтобы с корабля не списывали политически неблагонадежных. А в 1912 году на броненосце снова запахло восстанием. Пронюхав об этом, жандармы потребовали удалить с корабля революционно настроенных матросов.
Наступил февраль семнадцатого. Матросы броненосца первыми из черноморцев подняли красный флаг и вернули кораблю прежнее название, а вскоре на борту корабля появилось новое имя: «Борец за свободу».
Весной восемнадцатого года немецкие войска подошли к Севастополю. На палубе броненосца зазвучал горн: большой сбор. Отряд матросов отправился на сухопутный фронт.
А дальше? Энциклопедия говорит: «В 1918 году в связи с угрозой захвата кораблей германскими империалистами «Потемкин» вместе с другими кораблями Черноморского флота был по приказу Советского правительства затоплен у Новороссийска».
Нет, судьба славного броненосца сложилась иначе. Он остался в Севастополе, так как его машины были разобраны, и попал в лапы оккупантов, которые тотчас соскоблили с борта его имя «Борец за свободу».
15 ноября 1920 года Красная Армия освободила Севастополь. Моряки бросились в Южную бухту, где стоял «Потемкин». Они увидели взорванные машины, исковерканное железо… Восстановить броненосец было невозможно.
В 1924 году пришли газорезчики. Но мачты они не тронули. Мачты сняли и положили на причале. А потом перегрузили на пароход «Ингул», который взял курс в Днепро-Бугский лиман. Там, на небольшом островке, стоял прежде маяк — указатель пути кораблям, следующим в Николаев и Херсон. Отступая, интервенты разрушили маяк. На его место и были поставлены мачты «Потемкина».
Осенью сорок первого года фашисты подвергли потемкинский маяк ожесточенной бомбежке. На железных стенках появились пробоины, вмятины, шрамы.
Когда гитлеровцев разгромили, потемкинские мачты вновь вступили в строй. Но на остров уже завозили камень и цемент: начиналось строительство нового маяка. А от старой мачты отрезали шестиметровый кусок и отправили в Ленинград, в Морокой музей.
Флаг «Свирепого»
Высокий, седой мужчина приходил в музей два-три раза в год и всегда задерживался у того красного флага, что полвека назад реял на мачте восставшего миноносца «Свирепый». Наверно, он служил тогда на этом корабле!
— Нет, нет, — улыбнулся посетитель, — в то время я мальчишкой был. А вот бой «Свирепого» с царскими войсками видел и даже спас одного раненого матроса.
Но однажды, придя в музей, он увидел: стяг миноносца снимали.
— В Москву! — сказали ему сотрудники.
Он спросил, зачем, а когда ему объяснили, задумчиво, как бы про себя, сказал:
— Знали б матросы «Свирепого»…
Весной 1903 года на Черное море с Балтики пришел миноносец «Свирепый» — новый быстроходный корабль, вооруженный пятью артиллерийскими орудиями и двумя торпедными аппаратами. Производя смотр, командующий Черноморским флотом вице-адмирал Чухнин признал: корабль в отменном порядке. А какой переход совершила команда! Зимняя Атлантика лютовала, даже крупные суда стремились укрыться в портах… Молодцы!
И все-таки адмирал хмурился: из Питера пришел миноносец, а там известно, что делается, — волнения, стачки… Не принес ли этот, радующий глаз свежей краской и до блеска надраенной медью, корабль революционную крамолу? Сходя на берег, Чухнин буркнул командиру: смотреть за матросами построже.