— Что ты сказал? — накинулся деникинец. — А ну повтори! Чего выпускать?
Мальчик молчал.
— Осмотреть шхуну еще раз! Каждый уголок прощупать!
Снова шарили в трюмах, в рубке.
— Ничего особого, господин капитан!..
Набежавшая волна вдруг сильно накренила парусник. Офицер — он оставался на катере — увидел: под килем у шхуны что-то тускло блеснуло. Деникинец ухмыльнулся: ах вот они где самую крупную рыбку прячут…
— Всем стать к борту! — закричал он. — Взять рыбаков под прицел!
Судно накренилось, и лицо офицера вдруг побелело от страха: под днищем виднелось длинное, блестящее сигарообразное тело: торпеда!!!
Рыбаков связали, доставили в Петровок. Конечно, оказались они красными матросами, коммунистами. А мальчонку взяли для маскировки: обучаем, мол, промыслу.
— В каком затоне вооружаются рыбницы? — допрашивали белые. — Сколько торпед на астраханском складе? В какие районы направляются суда-ловушки?
Моряки молчали. Белые зверски истязали пленников, вновь и вновь повторяли вопросы. В ответ — ни звука. И только когда белый атаман спросил, сколько же рыбниц вооружены торпедами, самый старший из «рыбаков», человек с упрямым подбородком, сплевывая кровь, ответил:
— Все! Не отведать вам больше каспийской рыбки, буржуи проклятые!
Комиссара и его «рыбаков» казнили. А командирам кораблей строго приказали: не подпускать рыбницы на пушечный выстрел.
С тех пор белые бешено палили по каждой рыболовецкой шхуне, палили без предупреждения. Еще бы: такая рыбница-торпедница может бесшумно подкрасться ночью к самому крупному кораблю и запросто отправить на дно. А то врежется вместе с торпедами (у захваченной шхуны их оказалось две) в борт крейсера, взорвет и себя и корабль.
Но белогвардейские корабли продолжали исчезать. Бесследно пропал нефтевоз, переоборудованный в боевой корабль. На его палубе стояли шестидюймовые пушки, а бортовые цистерны залиты бетоном, такую плавучую крепость могла потопить только торпеда. Пропал и крейсер «Князь Пожарский»…
Сергей Федорович Юрьев изготовил модель парусника, вооруженного торпедами.
Стали разыскивать Бжезинского.
— А не тот ли Бжезинский, что участвовал в создании первых советских крейсеров и эсминцев? — предположил кто-то из сотрудников музея.
Позвонили Валерьяну Людомировичу.
— Да, я служил на Каспии, — был ответ. — Рассказать о рыбницах-торпедницах?
Еще до встречи в музее мы узнали от старых моряков биографию Бжезинского. В марте 1917 года он, будучи мичманом, был избран балтийскими матросами членом Кронштадтского Совета. А летом того же года был направлен в Мурманск механиком на крейсер «Аскольд», участвовал там в борьбе с меньшевиками и эсерами. Потом Каспий. Был делегатом X и XI съездов большевистской партии. В годы пятилеток строил корабли.
И вот в музей пришел высокий, седоволосый человек.
— Белогвардейцы имели в то время на Каспии более десятка вспомогательных крейсеров, — рассказывал Бжезинский. — Они часто грабили рыбаков. Чтобы отобрать улов, подходили к шхуне вплотную. Вот и подумалось: а не попотчевать ли любителей нежной осетринки стальной рыбиной?
Оборудование рыбниц велось в глубокой тайне, в глухом волжском затоне, повыше Астрахани. Не хватало материалов, инструментов. Выручала матросская смекалка. Среди матросов нашлись и плотники, и токари, и слесари.
Однажды в затоне побывал командующий Южным фронтом Михаил Васильевич Фрунзе, он похвалил моряков за боевую инициативу…
— Да, теперь — как же действовали наши торпеды? — продолжал Валерьян Людомирович. — Обе торпеды прикреплялись к днищу металлическими бандажами. Чтобы выстрелить, надо было вынуть искусно замаскированную заглушку в корпусе и специальным ключом — пять поворотов — ослабить бандажи, и по приказу капитана дернуть за упрятанный на дне кончик тонкого металлического канатика, прикрепленного к торпеде. Срабатывала система сжатого воздуха, и торпеда устремлялась вперед. Прицеливание, понятно, велось всем корпусом рыбницы.
На груди Бжезивского выделялась ленточка ордена Боевого Красного Знамени. Кто-то спросил, когда и за что получена эта награда.
— В гражданскую войну. За Каспий.
Он немного помолчал, потом продолжил:
— Адмирал флота Исаков не случайно вспомнил рыбницу-ловушку. В девятнадцатом году он командовал на Каспии эсминцем «Деятельный» и принимал самое активное участие в подготовке торпедниц к боевым действиям. А вот командиром той шхуны, которую захватили белые, был лучший друг Исакова, Миша Костин. Славный был человек и погиб с честью…