Прошло около часа.
— На горизонте дымы! — не отводя глаз от бинокля, крикнул помощник командира лейтенант Леонид Рыбаков.
— Наших кораблей там нет, — нахмурился Шестаков. — Это немец!
Моряки встали к орудиям, из погреба подали боезапас.
Вскоре показались мачты, мостики, трубы. К «Туману» приближалась тройка эскадренных миноносцев. Сверкнули вспышки орудийных выстрелов, над «Туманом» провыли снаряды.
«Обстрелян тремя вражескими эсминцами, — радировал лейтенант Шестаков в штаб. — Принимаю бой».
Это была последняя радиограмма с «Тумана»: осколок снаряда перебил антенну.
На каждом фашистском миноносце стояло по пяти 130-миллиметровых орудий, а на «Тумане» — две 45-миллиметровки. Эсминцы имели скорость 36 узлов, а сторожевик — 10. Но «Туман» принял неравный поединок.
Эсминец «Байтцен» попытался подойти к «Туману» на короткую дистанцию, но, получив несколько снарядов — видно было, как взметнулись обломки мостика, — бросился прочь.
На мостике головного фашистского корабля стоял адмирал.
— На траулере, однако, не торопятся спускать флаг, — проворчал он. — Спятили, что ли, — сопротивляться трем новейшим эсминцам!
«Туман» продолжал бой. Не давая фашистам пристреляться, он бросался то вправо, то влево, то стопорил ход, когда снаряды должны были падать по курсу, то давал самый полный, когда грозило накрытие.
Вокруг «Тумана» бушевал огненный смерч. Вдруг сторожевик дрогнул и осел: снаряд попал в палубу, изрешетил ходовой мостик. Командир и комиссар упали. Лейтенант Рыбаков склонился над ними. Убиты…
— Принимаю командование кораблем! — услышали моряки.
И снова ослепительная вспышка, грохот: снаряд снес трубу.
Рыбаков приказал зажечь дымовые шашки. Укрыться в завесе не удалось — сильный, порывистый ветер мгновенно развевал ее.
Еще несколько попаданий. Корабль горел, в пробоины рвалась вода.
— Флаг! — раздался чей-то голос. — Сбит флаг!
Рулевой Константин Семенов быстро поднялся на грот-мачту, поймал конец перебитого фала, прикрепил бело-голубое полотнище. Иссеченный осколками, флаг снова реял над кораблем.
Фашисты нервничали. Адмирал стиснул зубы: эта посудина, которая по всем законам плавучести давно должна была уйти на дно, сражалась. Траулер не только задержал отряд, но и нанес кораблям повреждения.
— Не умеете стрелять, олухи! — гаркнул адмирал. — И это матросы фюрера!
Снаряды корежили корпус «Тумана». Почти половина команды погибла, но пушки… пушки все еще не умолкали.
Когда сторожевик погрузился почти до самой палубы, Рыбаков приказал матросам перейти на шлюпки.
Тридцать два моряка под огнем эсминцев направились к ближайшему берегу. Они молча смотрели на уходивший в пучину родной корабль. Прощай, «Туман», прощайте, погибшие герои…
Рыбаков записал координаты места гибели «Тумана»: «Широта 69 градусов, 31 минута северная, долгота 33 градуса, 39 минут восточная».
А из Мурманска вышли в погоню за эсминцами советские боевые корабли. В небе мчались наши бомбардировщики, мчались мстить за «Туман».
Настигнув эсминцы, самолеты спикировали. Тяжелая фугаска врезалась в палубу «Байтцена», корабль окутался клубами дыма. А бомбы продолжали падать…
Двадцать лет спустя — 10 августа 1961 года — из Кольского залива вышел новый, недавно спущенный с верфи сторожевой корабль. У него еще не было имени.
Разрезая острым форштевнем волны, сторожевик шел в район, где сражался и погиб «Туман».
Матросы и офицеры корабля были одеты в парадную форму.
Щелкнул динамик радиотрансляции, поступила команда:
— Личному составу построиться на верхней палубе!
Штурман доложил командиру:
— Находимся в точке гибели «Тумана».
Корабль лег в дрейф.
— В память моряков «Тумана», отдавших свою жизнь за свободу и независимость Советской Родины, — звучал голос командира, — флаг приспустить!
Флаг дрогнул и медленно пошел вниз.
Потом был зачитан приказ. Слова: «В честь корабля-героя присвоить сторожевому кораблю имя «Туман» — были встречены матросским «ура».
Раздались орудийные залпы, моряки сбросили на волны венки из живых цветов.
Однажды в музей пришел офицер, служивший на Краснознаменном Северном флоте.
— А хорошо бы сделать модель первого «Тумана», — оказал он.
Начальник модельной мастерской согласился, но прибавил, что для этого нужна техническая документация по бывшему рыболовному траулеру.
— Я нарисую, как выглядел «Туман», — предложил офицер и набросал на листе бумаги очертания корпуса, мачты, мостик, трубу…