Когда мы подлетели на четырёхпалубном флайере, имевшем в длину сто двадцать метров, а в ширину двадцать пять, к императорскому дворцу, тот не смотря на свой изысканный архитектурный стиль, тот сразу же стал выглядеть чуть ли не конурой по сравнению с этим летательным аппаратом, сверкающим полированным хромом, позолоченным декором, огромными хрустальными окнами и тёмно-малиновыми бортами и днищем. Флайер летел на высоте в семьдесят метров со скоростью не свыше тридцати километров в час и потому на здоровенной площадью перед императорским дворцом собралась огромная толпа народа. Как только флайер завис на высоте в пять метров над брусчаткой площади, я попросил Шапкина превратить наши защитные костюмы во что-нибудь более приличное, чтобы не выглядеть в глазах императора Валгиара Седьмого конченым типом, плюющим на всё и вся с высокой колокольни.
Тут же начались метаморфозы. Моя куртка превратилась в длинный тёмно-зелёный сюртук из мерцающей ткани, а свитер в блузу бирюзового цвета с отложным воротником, обшитым по краю белоснежным кружевом, повязанную бантом более яркого зелёного цвета. Штаны превратились в просторные, чёрные, расшитые серебром панталоны, бутсы в коричневые ботфорты со шпорами, ремень в перевязь со шпагой. Берет же стал широкой фетровой шляпой с огромными страусовыми перьями. Ничуть не меньшие изменения произошли и с защитным костюмом Сантии. Он превратился в кринолин небесно-синего цвета с огромным бантом сзади, множеством складок и кружевными оборками, с пышными рукавами и кружевным жабо. Лиф был весь расшит золотом, а берет превратился в большую, белоснежную шляпу. Одарив девушку, сделавшуюся в считанные секунды королевой, сердитым взглядом, я хмурым голосом сердито буркнул:
— Книксен сделать перед императором сможешь?
— А что это? — Испуганно встрепенулась девушка.
— То же мне, деревня, — фыркнул я, — смотри, как это делается в приличных домах Лондона и Парижа. Тебе нужно будет просто слегка присесть и вот так развести руки, а голову склонить вот так.
Продемонстрировав, как нужно делать книксен, я заставил Сантию повторить это несложное движение пять раз подряд, после чего составил КОПСы таким образом, что они превратились в самый обычный, не слишком большой чемодан. Мы вышли из рубки и направились вслед уже за целой дюжиной андроидов-лакеев в малиновых ливреях к носовому люку. Флайер находился в ста метрах от здоровенных кованных ворот, украшенных позолоченной императорской короной метров трёх в поперечнике. Всё это я видел на своих очках, которые, впрочем, снял, как только мы подошли к носовому люку, через который мог проехать «КАМАЗ». Перед ним я остановился, осмотрел Сантию и, попросив её улыбаться, тоже широко осклабился, но моя улыбка в тот момент была больше похожа на оскал пирата или завзятого дуэлянта. Увы, но меня всё ещё трясло от злости на эту девицу, не понимавшую самых простых вещей.
Люк распахнулся, вниз спустился широкий трапп со ступеньками, покрытыми тёмно-красной ковровой дорожкой, и мы чинно и не спеша спустились по нему тотчас, как только лакеи встали на ступеньках по обе стороны. Публика, собравшаяся на площади, сразу же зааплодировала нам, хотя я и надеялся таким образом утереть нос Саю. Впрочем, я ведь не знал, в каком виде он проходил на Рестию и как часто бывал в этом мире. Мне только и было известно, что он подарил императору сорокаместный пассажирский флайер и думал над тем, куда бы ему пристроить драгенарий, которые с одной стороны почитались на этой планете, словно обезьяны в Индии, а с другой от них беспокойства было даже побольше чем от обезьян, коров и крыс вместе взятых во всё той же Индии. Мы шли по живому коридору, составленному из красивых, нарядно одетых мужчин и женщин, которые приветливо улыбались нам, махали руками, но держались на вполне приличном расстоянии и ничего лишнего не предпринимали, но и никакого страха, похоже, не испытывали.
Мы ещё не дошли до ворот, как их распахнули настежь и через пару минут мы шагали по широкой алее через парк к дворцу. На этот раз по обе стороны стояли гвардейцы императора, которые по мере нашего продвижения вперёд салютовали нам шпагами и радостными улыбками. Ну, а мы через каждые пару шагов кивали и тоже широко улыбались. У меня даже скулы свело от напряжения. Император Валгиар Седьмой по случаю нашего прибытия не поленился спуститься вниз во высокому лестничному маршу вместе со своей супругой, детьми и всей свитой. Шагнув вперёд, он воскликнул: