***
Георге закрыл глаза и начал усиленно соображать. Он, конечно, как древний вампир, знал, что ведьмы способны проделывать такие фокусы – влюблять в себя доверчивых малых, но он просто не ожидал, да даже подумать не мог, что это случится с ним! Он, забыв осторожность, посмотрел ей в глаза, а она возьми да и выпусти своё очарование. Молодая, неопытная, с ней всё понятно, но вот как мог он на это попасться – было не объяснимо… Или? Нет, конечно, нет. Она никак не может быть его Сердцем. Сердце вампира бывает раз в жизни, если повезет встретить… Так что это – обычное ведьминское очарование… Но как же все-таки глупо... Он же сейчас как мальчишка начнет ухлестывать за ней, вместо того, чтобы осуществлять свой план мести… Надо напоить ее чаем и успокоить… Темные! Что я несу!? Я уже начинаю заботиться о ней!...
– О нет, Тамара! Зачем вы это сделали? – неосторожно простонал вампир.
– Сделала что?
– Как что? … Влюбили в себя!
Тамара покраснела, потом побледнела, в бешенстве окинула пустое помещение, и вдруг на ректора посыпалась гора кофейных чашек – так, будто кто-то смахнул их невидимой рукой. Он еле успел отскочить, но было поздно – Тамара уже не владела своими эмоциями. Одна за другой тарелки срывались со стопки и летели в прыгающего козликом ректора, самые крупные старались попасть в голову. Тамара же стояла и с напряжением смотрела на его пляску сузившимися от гнева глазами и сжатыми кулаками.
– Прости меня, ведьма! – заорал вампир, когда в него полетел огромный поднос с приборами.
Вмиг всё стихло. Тамара, будто очнувшись от сна с недоумением оглядывалась по сторонам: весь пол был усыпан осколками посуды, а из раздаточной выглядывали испуганные люди в белой поварской форме.
– Тамара, пройдемте в соседний зал, здесь пока уберут, а я вам всё объясню, – кивнул он, упреждая миллион вопросов.
– Итак, – начал он усевшись, – вы – ведьма.
Тамара изогнула бровь. Новость, честно говоря, была неактуальной. Но она промолчала.
– Подождите, – поднял он ладони в защитном жесте, – а раз вы ведьма, то можете влюблять мужчин по своему желанию. Уж не знаю, как вы там это делаете, глазками стреляете или заклинание какое шепчете, но вы это можете. Просто поверьте, – он нервно отпил из чашки. Потом подумал и, выбрав самое красивое пирожное, положил его на её тарелку.
– Угощайтесь! Они у нас здесь всегда свежие.
Тамара зависла. Нет, она, конечно, ждала проявления своей сущности, и вот все травки по памяти вчера в чае повспоминала и даже не удивилась этому. Но чтобы влюблять в себя мужчин? Вот так вот просто, на пустом, как говорится, месте!?
«И нафига мне такие способности? Мне теперь что, гарем собирать? ... Как это вообще, контролировать? Может, в парандже ходить, чтобы, мужики бедненькие не влюблялись?... Да еще ректор так странно себя ведет: тог наезжает, то ухаживает…»
– Возможно, вы подсознательно так хотели наказать меня за то, что считал ваши мысли. А я … я потерял бдительность, взглянул в ваши глаза и ...влюбился.
– Сейчас вы не очень похожи на влюбленного человека, – подняла Тамара глаза на ректора, – ой, вампира, – она тут же исправилась.
– Я борюсь, – коротко кивнул ректор, и правой рукой взял свою левую руку, которая начала поглаживать пальцы Тамары.
Она вздохнула.
– А посуда – это тоже я? – тихо спросила Тамара, вспоминаю устроенное побоище.
– Тоже вы, – подтвердил вампир.
– Но как!? Я даже не понимаю, как это вышло! Я вообще не понимаю, что произошло! – в глазах ведьмы появились слезы. – Сначала вы меня напугали, потом без спроса влезли в голову, потом стали шутить про любовь… помню только ярость и как хотелось запустить в вас чем-то тяжелым...
– И вы запустили, – усмехнулся ректор, кивая головой.
– Извините, – едва слышно прошептала Тамара, – я, наверное, пойду.
– Нет-нет, так просто вы от меня не сбежите. Попьем чай, вы успокоитесь, а уже потом решите, куда идти, в библиотеку или домой. Кстати о библиотеке, ни за что не угадаете, кто там у нас работает. Хотите расскажу?
– Хорошо, – кивнула Тамара. Ей действительно очень хотелось отвлечься от всего этого происшествия.
– У нас там работает, – театральная пауза, – Берендей!
Тамара покачала головой.
– Как, не знаете!? Ну постарайтесь, давайте, вспоминайте!
Тамара потерла виски и сказала с раздражением:
– Ну, всё что я помню про Берендея – это сказка, даже фильм по ней снимали.
– И?
– Что и? Вам фильм рассказать? Ну, так царь Берендей пошел на войну, возвращаясь через несколько лет решил на границы своего государства из колодца родной водицы испить. Да упал в него. А там черт ему и говорит: «Я тебе, государь помогу выбраться, только ты отдай мне то, про что не знаешь в своем государстве» Ну, царь был мужчина дотошный, всё про всех знал, вот и согласился. А когда вернулся, оказалось, что про сына-то родившегося он и не знал. Дальше рассказывать?