– Вот только в обморок падать не надо! – добавил кот важно. – Жёстко здесь. Иди в спальню, а завтра поговорим, – скомандовал он и, как ни в чем не бывало, принялся лакать молоко из блюдца.
Решив, что мне действительно лучше отдохнуть, медленно побрела в спальню. Плотно закрыла дверь за собой дверь, подумала и задвинула щеколду, осторожно, придерживаясь стеночки, добралась до кровати и просто рухнула в неё. Через несколько минут, согревшись под одеялом и немного успокоившись, я подумала, что это все мне просто примерещилось – и кот, и голос в голове.
«Читала, заснула, вот и приснилось. Жуть какая: сердце до сих пор как бешенное стучит. Пора завязывать с этими книжками ...или хотя бы на ночь не читать… интересно, а почему мне кот приснился, а не дракон… на том хоть полетать можно…».
Утро наступило внезапно.
Я распахнула глаза и потянулась. Счастливо улыбнулась в предвкушении чашки кофе и новой главы, как вдруг резко вспомнила свой сон. Про кота. В груди что-то тревожно сжалось. «Да ну не-ет, – помахала я головой, чтобы все это побыстрее выветрилось из головы, – Это сон. Глупый сон. Нету у меня кота. И не было… И уж, конечно, он не разговаривает».
Убедив себя в этой теории, я вышла из спальни. Кота не было. В гостиной тоже. И на кухне. На кухне, правда, было разлитое молоко на полу, но молоко – это не говорящий кот, так что ничего страшного.
В этот момент позвонили в дверь.
– Марк, сынок!! А ты чего без звонка? Что-то случилось? – я распахнула дверь и впустила своего младшенького. Ростом он был, правда, уже под два метра, но дети для матери всегда малыши, правда же?
– Привет, мам! Я тоже рад тебя видеть, – широко улыбнулся мне сын, – А ты чё до сих пор в пижаме?
– А, ерунда. Раздевайся и иди мой руки, я пока кофе поставлю. Тебе черный с сахаром? Может молочка добавить? У меня как раз есть, – с усмешкой добавила я , уже мчась на кухню. Но возле самого входа резко затормозила, услышав странное шипение?
«Боже, неужели воду прорвало?» Я кинулась в ванную, заглянула в туалет и только потом поняла, что шипение шло от входной двери. Обернувшись, я оторопела: возле дверей на четвереньках сидел мой умница-разумница двадцатитрехлетний сын и рычал на… кота. На кота! На того самого вчерашнего жирного чертого кота, который разговаривал со мной во сне… А теперь, выгнувшись дугой, распушив во все стороны шерсть шипел в ответ моему ребенку. Я прислонилась к стеночке, прижав руку к груди. Сердце колотилось, как бешенное.
– Марк, что происходит? –прошептала я едва слышно.
– Ма! Да он первый начал! – не переставая рычать, прохрипел мой сын. – Я его трогал? Нет! А он «псиной» обзывается? Я – волк...Ррр..
– Марик, – осторожно позвала я его, – Ты сегодня в университете был? Что-то болит? Голова? Может быть температура? – мне очень хотелось подойти к ребенку и потрогать его лоб, но я не рискнула протискиваться мимо разъярённого кота.
«А может это галлюцинация? – мелькнула спасительная мысль, – Или вирус!? Точно! Сначала мне мерещилось, что кот разговаривает, а теперь и сын бред какой-то про волка несет…Где мой телефон? Все таки надо как-то мимо них пройти…»
– Мама, – глаза Марка налились кровью, – утихомирь своего фамильяра! Или я за себя не отвечаю!!
«Псина, он и есть псина! – раздался в голове голос, мучительно похожий на вчерашний, – Предупреждать надо, что в доме есть животные!»
Внезапно кот прыгнул вперед, царапнул Марка за нос и, сделав немыслимый кульбит назад в лучших традициях отечественной акробатики, взмыл вверх, вжавшись в узкую щель между шкафом-купе и потолком.
Переведя изумленный взгляд с кота на сына, краем глаза я успела заметить смазанный кувырок последнего, и вот уже большой серый зверь полосует своими когтями двери мое прихожей. Это было последнее, что я увидела, прежде, чем меня поглотила блаженная темнота.
А потом я почувствовала, как кто-то бьёт меня по щекам и брызгает водой.
– Ма, ну ты чё? Ма, очнись! Ну ты же сама фамильяра завела. Я же чувствую, что ты приняла свою сущность. Ма-ам!
Медленно открыла глаза. Приподнялась и села, придерживаясь руками за пол. Посмотрела на своего вполне человеческого сына. Вздохнула. Протянула к нему руку и осторожно погладила плечо. Он был теплый и не мохнатый.
– Что-то мне совсем плохо, сынуль. МРТ головы, наверное, надо сделать. Ужасы всякие мерещатся, – прошептала я, пытаясь улыбнуться и стараясь не сильно напугать ребенка.