– И чего она такая нервная оказалась? – жаловалась уже своему фамильяру, добравшись домой. Сделав на скорую руку пиццу и заварив себе чаю, а ему налив молока, я снова и снова прокручивала последние дни, сидя на кухне.
– Ну, подумаешь, три раза спросила, что это за трава. Или четыре… И перепутала ингредиенты… Немножко. Так я же не специально! И чё было шипеть и скалиться, не у всех же такой острый нюх. А баночки, между прочим, и подписать можно было бы, – убеждала в своей правоте кота, яростно размахивая руками. Он кивал и, мурча, попивал молоко, ревностно следя за оставшимися кусочками еды.
– А еще, согласись, странный какой-то этот ректор! То – люблю не могу, то – пошла вон из академии.
– Он пр-росто боится нас, – снисходительно фыркнул Фам.
– Ага, – неуверенно согласилась, – Только не понятно, чего.
– Силы, – уверенно добавил кот, – Почуял, что я не шучу, вот и р-решил подстр-рраховаться.
– Ты опять про «весь мир завоюем»? – спросила его насмешливо, – Да ну тебя, – махнула на него рукой, – Между прочим, тебе о серьезных вещах говорят, а ты… Ладно, надо звонить Алексу, сказать, что планы поменялись. Может, можно билеты поменять? Я бы хоть сегодня уехала… Подальше от всех этих… ректоров-вампиров.
В поезде. ч.1
Позвонив Алексу и услышав его радостное «да без проблем, сейчас перебронирую» и «у тебя четыре часа до поезда» заметалась по дому. В сумку летели нужные и не очень вещи. Получилось три чемодана. Со вздохом пришлось вспомнить, что путешествую в гордом одиночестве (кот не в счет), а рук у меня всего две. Приняла героическое решение ограничиться одним чемоданом и маленькой сумочкой для самого необходимого в дороге. Суматошно начала сортировать вещи – до поезда оставалось чуть больше трех часов. Настроение было прескверное: подумать только, меня, отличницу и старосту в прошлом, отчислили сегодня из Академии Магии, как злостную хулиганку и дебоширку. Поежилась. Непривычное и ужасно мерзкое чувство. Ну ничего, скоро я буду в поезде, а послезавтра – уже в Питере. И как страшный сон забуду все эти злоключения в академии магии. И ее ректора.
«Мне изначально надо было понимать, что для учебного заведения я уже слишком… стара? … Нет, не так! Не стара, а умна! Надо было сразу понять, что меня там ничему научить не смогут и не терять время!»
***
Дверь кабинета распахнулась настежь и на пороге возник Тугарин.
– Проходной двор, а не кабинет ректора, – прошептал ворчливо Георге и с недовольством кивнул пришедшему.
– Вызывал? – лениво протянул амбал, не здороваясь.
– Да, есть работенка для тебя. Сегодня Тамара уезжает вечерним в Питер. Возьми билет на самолет и встреть ее на вокзале, проследи, куда поедет, где остановится. Но на этот раз не вздумай приближаться! Понял?
– А ты? – ответил Тугарин вопросом на вопрос.
– А у меня свои дела, – с усмешкой ответил ректор, – Главное – из Академии я ее выпер, против себя настроил. Теперь надо немного дожать, чтобы род вампирский стал для нее главным врагом.
– Сомневаюсь как-то, что она дочку свою, того, – провел ребром по горлу Тугарин, – Ой как сомневаюсь!
– Ничего, у нас еще почти месяц в впереди, она еще такого страха у меня натерпится, что кол осиновый с собой постоянно таскать начнет… Да и дочка у нее с характером, я узнавал, так что, найдет коса на камень. Посмотрим, кто устоит…
– Ну, а ежели девчонка её мать... пришибёт?
– Тоже интересно будет, – мягко покивал головой ректор, хищно улыбаясь, – Сошедшая с ума наследница клана – хороший подарок для Вольдемара.
Затем, подняв глаза и выпустив немного силы, повторил свой приказ:
– Иди, проследи и не смей приближаться.
– Да понял я, понял, – раздраженно бросил мужчина и уже выходя спросил, – Ну а потом-то мне ее отдашь?
Георге вздохнул, понимая, что это ведьмовские чары. Крепко образ их хозяйки западает в сердце и долго не отпускает.
– Посмотрим, – через силу выдавил он из себя.
****
«Долой несостоявшуюся учебу с ее учебниками и сессиями, да здравствуют приключения и путешествия! – убеждала себя, трамбуя вещи».
Тем более, что Санкт-Петербург я не просто любила, а обожала... В юности жила там больше года – студенческий обмен между университетами, а потом получилось замужество – декрет – и снова Краснодар. Нет, Краснодар тоже, конечно, любила, но это была любовь спокойная, размеренная, домашняя. А Питер… Это как бунт и романтика, мечты, радость и слезы в одном флаконе. Позже, лет пятнадцать назад, когда удалось раздать детей их отцам, провела там с третьим мужем целых две недели «медового месяца». И поняла, что можно увезти девушку из Питера, но нельзя увезти Питер из моего сердца.