К осмотру здесь было несколько экспозиций, в том числе и камера с железной кроватью и столом в стене. Все экскурсанты, бегло осмотрев пустое помещение двинулись вслед за гидом. А я замерла, прислонившись к стене в ужасе от увиденного.
Под окном, завывая и стеная сидел человек, одетый в тюремную робу, заросший, нечесанный и очень неопрятный . Руки его были в кандалах, прибитых к полу. И он тщетно пытался их оттуда вызволить.
– Вы кто? – почти беззвучно прошептала, надеясь, что это все-таки актер и здесь сейчас происходит представление. «Но почему тогда ушли все остальные? Они же не могли не заметить его?»
– Ты меня видишь? – вдруг резко обернулся он.
– Д-да…, – немного заикаясь ответила ему.
– Как странно, – задумчиво протянул мужчина, – А я ведь уже и забыл, когда тюремщики в последний раз обращались ко мне! Люди приходят и уходят, но меня никто не видит… Последнее время они так странно одеты, что мне начинает казаться, что я сошел с ума. Может у меня галлюцинации? – обратился он с какой-то затаенной надеждой в голосе.
– А какой последний разговор вы помните? – осторожно спросила у него.
Мысли пустились вскачь: «Если это актер – то смысл ему тут передо мной одной выступать? Да и другие люди и гид его, явно, не заметили. Как такое возможно? Только, если он – призрак!» Странно, но ужаса или страха я почему-то совсем не почувствовала. Раньше мне казалось, что стоит мне увидеть духа или приведение – я сразу упаду в обморок, но сейчас хотелось лишь разобраться в ситуации и, по возможности, помочь.
– Есть у меня подозрение, что вы здесь уже о-очень долго…
– Что последнее я помню? – задумчиво протянул он, – Ну, открылось окно-кормушка в двери... «Что сегодня на ужин, – спросил я, – опять хряпка? (*тушеная капуста, редко с картошкой)», «Хряпка, да квас, ешь и не привередничай – ответил мне кто-то из охраны, – ишь, чего удумали, на дворе конец девятнадцатого века, а они на царя-батюшку руку подняли! Ироды! Чтоб вам пусто было!»… А потом, когда я проснулся, то уже здесь был, на полу, и прикован. Сколько не пытаюсь высвободиться, а не выходит, – печально закончил узник.
– Интересно, – задумчиво согласилась, подходя поближе, – в других камерах почему-то кандалов не было…
– Так и у меня не было! – воскликнул призрак, – До тех пор, пока в них не проснулся.
«Он умер, но почему то не ушел, а оказался в кандалах. Интересно, эти наручники настоящие, или плод его воображения?»
– Мне нужно кое-что проверить, – решительно сказала ему и направилась к узнику. Подойдя поближе, протянула руку и ею провела сквозь железо и сквозь его руки, – Видите!?
– Мать честная? Что за фокусы, барышня? – вздрогнул заключенный и попытался от меня отодвинуться.
– Боюсь вас огорчить, но вы… призрак… Понимаете? Когда-то давно, а сейчас между прочим двадцать первый век, вы сидели в этой тюрьме, потом …умерли, но ваша душа почему-то осталась здесь. Эти кандалы ненастоящие. Они такие же нематериальные, как и вы…
Узник застыл. Долго изучающе смотрел на меня, а потом перевел взгляд на окно...
– Верю, барышня, я вам верю..., – вдруг с жарким пылом зашептал он, – Верю, что век не нашенский, больно уж девицы, что здесь бывают, фривольно одетыми ходят… Но что же мне делать, как выбраться отсюда?
– Ну, как говорят наши психологи, все цепи у нас в голове, – пожала плечами и посмотрела на узника с жалостью.
– Что?? Барышня, ты если помочь можешь, то помоги, а не по-нашенски не говори, я такой дивной речи не пойму! – затряс головой арестант, словно сбрасывая с себя наваждение.
– Ну, как бы это объяснить: нет ничего невозможного! Что хотите – то и будет! Во вселенной есть всё, вам осталось только этого пожелать и взять себе! – я выдвигала одну за другой теорию «популярной психологии», но лицо узника более просветленным не становилось.
Мы оба помолчали.
– Хорошо, попробуем с другой стороны, – решилась еще на одну попытку, – Какая у вас была самая мелкая денежка?
– Ну так полушка, грош, алтын..., – задумчиво перечислял заключенный.
– О!...А алтын – это сколько? – спросила его.
– Ну, три копейки, будет.
– А полушка?
– Четверть копейки.
– Хорошо, вот представьте, у вас есть всего алтын, и следующую заработную плату вы получите только через два дня… Вопрос будете ли вы весь алтын тратить, чтобы с работы до дому экипаж взять?
– Чё я, дурной, что ли? Если денег совсем нет, то на хлеб оставлю…
– Правильно… и копейка и полушка вам большими деньгами кажутся сейчас, когда в кармане всего три копейки, да?