«Ага, улыбаемся и машем, и делаем вид, что историю средних веков не проходили, и кто кого на кострах сжигал – не помним».
– Да, ладно тебе, Том, я как бы и муж бывший, помнишь? – насмешливо добавил он.
Подняла вопросительно брови и посмотрела на него с сомнением.
«Этот факт биографии мне резко перестаёт нравиться! Как я могла!? Жить с инквизитором, в одном доме! Если кто узнает – меня свои же сожгут! ...Или нет? …Интересно, а у нас ковен есть? ...Мамочки дорогие, как же на самом деле стало интересно жить!»
От этих радостных мыслей меня отвлек бубнеж Игоря:
– Согласен, в прошлом у ведьм с инквизицией много чего дурного было, но сейчас инквизиторы – это как полицейские. Мы следим за порядком, выдаем лицензии. Наша главная задача – оградить людей от мира магии. Ну, и косяки существ по возможности разгребаем, прибираем за всеми вами.
– Просто святые! – кивнула я на выдохе.
– Прикалываешься? А кто за тобой и твоими детьми, которые между прочим, все существа, все эти годы приглядывал? Мужья-то тю-тю, разбежались, а инквизитор дядя Игорь – всегда здесь, всегда на помощь придет, подчистит где надо…
– Получается, ты все эти годы был моим …просто моим телохранителем? – наконец-то дошло до меня.
– Ну, скорее, от чудес заградителем, – смутившись, усмехнулся бывший, – А если серьезно, вспомни, когда мы познакомились, пацаны твои были подростками. А подростки-оборотни те еще засранцы, – и, поперхнувшись под моим взглядом, тут же исправился, – молодая кровь – горячая, говорю. То хвост ненароком выпустят, то уши. То когтями друг друга полоснут. Ты бац – и в обморок, мы тебе сон-травы в стакан накапаем: две капли, две минуты из памяти долой, пять капель – пять минут. А если чуть больше десяти накапать – можно вообще не проснуться. Детям такое «лекарство», сама понимаешь, доверить было нельзя, мужья твои – не смогли за тобой приглядывать, они у нас сильно занятые, а надо, чтобы всё время кто-то взрослый рядом был. Меня и назначили твоим мужем побыть.
– Круто, – согласилась я, – то есть все всё знали, а я одна, как дура, полжизни на сон-травке провела? – мне вдруг резко захотелось разозлиться, устроить истерику, может даже ногтями лицо ему расцарапать. …Но еще больше хотелось докопаться до правды. Я собрала свои эмоции в кулак и как можно более нейтрально поинтересовалась:
– И?
– Ну я и жил с тобой, пока опасность в виде детей была, – Игорь откинулся на спинку стула и стал пить свой чай.
«Что ж он за человек такой! Его мужем «назначили», а он и согласился… бред какой-то!»
– Не знала, что у меня такие опасные дети, что аж инквизитор понадобился…. А в чем, собственно, проблема была правду мне рассказать, раз уж я хвост или ухо увидела? Совсем слабонервной считали?
– Прости Том, – развел он руками, – но прямо сказать действительно не могли. Это запрещено. А вот поговорить, намекнуть на то, что в мире есть существа – это дети часто пытались делать, даже нарушая мои запреты, – нахмурился он, видимо вспомнив о из проступках, – О чем они с тобой только не говорили: и о магии, и о чудесах, и о сверхъестественном…
– Ага, «там чудеса, там леший бродит», – фыркнула Тамара, – помню я все эти ваши беседы философские! Просто не хотели мне правду рассказать, – разочарованно протянула я и передернула плечами. Стало как-то зябко от понимания, что я так и умереть могла, никогда не узнав кто я, кто мои дети… А им, видите ли – говорить запрещено!
– Да пойми, Том, дело было не в том, что мы хотим, а в том, что существа, в ком искра есть, но сущность не принята, от правды о магии с ума сойти могут, так же как и люди. Те тоже, когда узнают, сначала радуются, в ладоши хлопают, потом не верят. Потом живут в этом состоянии: верю- не верю, кто неделю, кто год, а потом окончательно с катушек слетают.
Я задумчиво покрутила в руках чашку.
«Странно, всю мою сознательную жизнь это был мой любимый напиток, но теперь один его запах вызывает отвращение. Или это меня так от разговора с бывшим мутит»?
Но потом я решила собраться. «Поистерить, в конце концов, я всегда успею, – подумала я, – а вот вытащить из него как можно больше информации – надо здесь и сейчас. Кто знает, как дальше жизнь сложится. Может нам больше и не удастся встретиться». Поэтому я подняла на Игоря глаза и медленно моргнула:
– Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь…
– Ну вот, видишь! – восхитился он моей сознательной позицией, – Зато теперь, когда ты сама до своей сути дошла, да еще и фамильяром обзавелась, теперь спрашивай, что хочешь! – широко улыбнулся он, – Кстати, чуть не забыл, тебе тут один леший сердечный привет умолял передать!
– Леший!? – так искренне я еще никогда не удивлялась, – Игорь, я все понимаю. Я – ведьма, дети – оборотни, ты – инквизитор… Но причем тут леший? Неужели у нас еще и лешии водятся? Они ж вроде, как по сказкам – нечисть…