– Проклятье! Заметила. Идет к нам, – зарычал Алекс. – Но, ты, Тамара, не бойся, я за тебя буду насмерть биться, нам-то продержаться, – он взглянул на часы, – всего пятнадцать минут надо, – договорив, он перекувыркнулся и встал, рыча и скалясь, на полкорпуса впереди меня.
Спустя мгновенье девушка в белом оказалась сбоку от нас.
– Я не боюсь зверя, – ровным голосом сказала она, помахивая косой.
Смотрела в её лицо, которое застыло, словно маска: губы не шевелились, глаза были пустые и холодные, и не знала, что мне делать.
– А я и не пугаю, – постаралась улыбнуться, –Ты ведь Полуденка? А я – Тамара. Хороший у тебя урожай будет, богатый, – показала глазами на поле, говоря при этом медленно, пытаясь выиграть время. Волк же прижался к земля, готовый прыгнуть в любой миг.
– Хороший, – кивнула Полуденка, соглашаясь, – Когда посеяли? – вдруг резко спросила она.
Я вздрогнула, но ответила:
– Как почва прогрелась, как время пришло, так весной и посеяли. Говорила не спеша, как бы вдумчиво, почти на распев.
– Когда собирать? – глаза нечисти вспыхнули пламенем и тут же погасли.
«Тяни вр-р-ремя! – орало внутри меня». Сердце бешено колотилось, руки вспотели, но, собрав волю в кулак, медленно продолжила:
– Вот, колосья силой нальются, потяжелеют, так в конце лето и придут мужики поле убирать.
– А сколько мешков пошло на это поле? – усмехнулась Полуденка, видно раскусив мой маленький секрет.
«Думай!» – вопил инстинкт самосохранения. Улыбнулась, затягивая с ответом. Посмотрела вокруг себя, а потом резко нагнулась и выдернула из земли растение.
– Смотри! – протянула листочек Полуденке.
– Что это? – удивилась девушка, хотя лицо ее и ни на секунду не поменяло своего выражения.
– Это же мята! – радостно объявила ей.
– И какое мне дело до мяты!? – зазвенел холодом голос Полуденки.
– Э не, так не пойдет! – покачала головой, – Поле твоё?
Полуденка кивнула.
– Ну, так и всё что растет на нем, стало быть твоё, – торжествующе заявила ей.
И пока Полуденка не нашлась с ответом, бодро продолжила:
– Мята – она ведь очень полезная травка... У вас здесь в деревни мяту наверное только в чай и добавляют, верно? – спросила, хитро прищурившись.
– А куда еще её девать? – пожала плечами девушка.
– Ну, не скажи. Из напитков мяту по всему миру добавляют в лимонад и компот. Мясо жарят с мятой.
– Да ну-у, – недоверчиво протянула Полуденка.
– Да, – подтвердила я, – оно придает ему пикантную прохладу и свежесть, – процитировала на память описание из какого-то меню. А потом вспомнила свое последнее свидание и обрадованно заявила, – А еще мяту в салаты добавляют! Ела тут недавно: арбуз, сыр фета и мята. Ммм… наслажденье! – закатила глаза и продолжила выуживать из памяти столь ценную сейчас информацию, – Соусы из мяты готовят! И десерты. Ну, там мятное печенье, мятный щербет, мятное варенье… На востоке Тубуле готовят, блюдо из булгура, в которое добавляют свежие овощи, зелень и мяту… Но венец творения, это, конечно, коктейль Мохито… Рассказать? – хитро посмотрела на девушку.
Полуденка, ошарашенная всем этим перечисленным многообразием, перевела недоуменный взгляд с неприметной травки на меня и кивнула.
– Так вот. Мохито. Берешь стеклянный стакан, непременно высокий, кидаешь туда десяток помытых листиков мяты и деревянной ступочкой аккуратно толчешь, пока сок не пойдет. Добавляешь пару кубиков льда, – заметив недоуменный взгляд, спохватилась, – точно, ты же здесь только летом бываешь, снега и льда и не видела совсем… Ну, ничего, град – знаешь?
– Бывало, – кивнула Полуденка, – что в жару тучи набегут, дождь польет и град тоже видела.
– Во-от, – обрадовалась я, – берешь значит три-четыре градинки размером с перепелиное яйцо и кидаешь в стакан. Добавляешь ром…