– Знаю, – кивнула уверенно, – Примета такая была – если венок из реки достанет парень девушки, ну то есть жених её, то всё у них сложится, и поженятся, и жить будут счастливо.
– Да ну, какая там примета, – махнул рукой водяной, всё проще было – Чей венок поймал –на той и женишься, типа судьба.
– Ух ты, как все жёстко было.
– Не перебивай, слушай дальше, – водяной хмуро посмотрел на меня, – или не интересно?
– Интересно, очень интересно, – закивала быстро, и подперла щеку рукой, устраиваясь поудобнее.
– Так вот, кинула, значит, Кострома свой венок в воду, а его вытащил, кто бы ты думала? Брат её, Купала! Да только ни он, ни она не ведали, что кровными узами связаны. Обрадовались, что оба такие молодые да пригожие, да тут же под венец и пошли…
– А откуда там Купала взялся? Его же похитили в детстве.
– Черт знает откуда! Я ж говорил, всё это происки темного бога – от начала до конца.
Вот утром выходят они, значит, из светлицы, а им мать Костромы навстречу, она то конечно, сына узнала и детям правду открыла. Зарыдала Кострома, вырвалась из рук брата и побежала к озеру. Купала кричал ей вслед, хотел что-то сказать, да она его не стала слушать – не выдержав позора, кинулась в омут… Здесь я её и нашел. Красивая, милая, стал ухаживать, а она молчит, грустная ходит. Тогда я и заметил, что в лунную ночь, вот как сейчас, поднимается она на поверхность и парней зазывает, утаскивает в омут, топит, а потом плачет… И вот как вас женщин понять? Если парень нужен – зачем тогда плакать, а если не нужен – зачем утаскивать?
– То есть вас не смущает, что она парней топит? – переспросила его, ошалевая от услышанного.
– Так она – мавка, природа у неё такая, – махнул рукой водяной, словно это всё объясняло, – А вот почему она плачет над каждым? Никак не пойму… Как услышу, так словно нож по сердцу для меня. Я ж за одну её слезиночку готов любого убить, да разве с этих утопленников спросишь!?
– Да уж, дела, – протянула медленно, – И где сейчас эта ваша красота?
– Да уж известно, где. Раз луна на небе, то мавка на поверхности, сидит, поди у пристани, парня дожидается.
– А мы можем с ней поговорить?
– Прямо сейчас?
– Да, чем раньше, тем лучше, – решительно кивнула ему.
«Тысячу лет вокруг ходит, за слезинку убить готов, а спросить, почему рыдает – не может. Мужики – одним словом», – покачала головой.
Выйдя из дома, водяной схватил меня за руку. Вокруг что-то забурлило, запенилось. Было ощущение какой-то запредельной скорости, и через несколько мгновений мы вынырнули возле Костромы. Девушка, и правда, была красоты неписанной.
– Лунной ночи, Кострома, – мягко окликнула её, – Я – ведьма, зовут Тамарой, в гостях тут у Омута Тритоновича. Поговорить с тобой хочу, позволишь?
Кострома настороженно кивнула.
– Вы, Омут Тритонович, пока поплавайте, у нас, у девочек, свои секретики, – попросила негромко водяного и, обращаясь к мавке, добавила:
– Кострома, слышала я твою историю, и очень тебе сочувствую. Но одно понять не могу, зачем ты парней на дно тащишь, когда рядом с тобой такой импозантный мужчина. Да не просто там какой-то крестьянин, а хозяин целого озера! Или не люб?
– Люб, Тамарушка, ой как люб он мне, – разрыдалась мавка, – Но не дает мне покоя моя беда. Как луна всходит, так слышу я голос Купалы, зовет меня, поговорить хочет. Я выплываю. Хоть и не верю, а плыву, а потом глядь – вот он идет по бережку, хватаю его на радостях, тащу к себе в гости, чтобы с Омутом Тритоновичем познакомить, сказать, что все у меня хорошо и зла не держу на него за свою судьбу! А на дне понимаю, вдруг, что ошиблась, что не брат это вовсе. И такая тоска на меня находит, что сижу и плачу от бессилья своего. Понимаю, что опять и опять это повториться, а поделать ничего не могу.
– То есть, ты хочешь поговорить с братом?
– Только об этом и думаю, – кивнула мавка, – Прыгнула в омут, не дослушав его, а теперь терзаюсь.
– Думаешь, он сейчас в Нави?
– Должно быть там, – осторожно кивнула Кострома.
– Ну, так стало быть и проверим. Давай руку и держись крепче. Не отпускай! – предупредила её.
А после громко произнесла: «Тропка между Явью и Навью откройся да проведи меня с подружкой до брата её Купалы, а после обратно верни!»
Мир вокруг посерел, краски потухли, вокруг стеной туман заклубился, только дорожка под ногами и виднелась.
– Ну, пойдем, – кивнула ей, – будем карму твою восстанавливать.
Через несколько шагов мы подошли к берегу серой реки. Туман рассеялся и стало видно симпатичного парня, который лежал на большом валуне и глядел в воду.