– Кострома! – протяжно звал он осипшим голосом, – Кострома!
«Похоже и этот себе покой не нашел! Ну, нам же лучше – хоть поговорить смогут, а то если бы он ушел на перерождение – не знала бы, что и делать».
– Купала! – радостно воскликнула Кострома и хотела было кинуться к брату, но я крепко ухватила её и с тропы сойти не позволила.
– С ума сошла? Если ты здесь останешься, Омут Тритонович меня вашим малькам скормит! – прошипела зло.
– Кострома! – воскликнул Купала. – Ты здесь! Я так виноват перед тобой, прости меня, сестричка.
– Я пришла, чтобы сказать тебе, что простила, не сержусь, и отпускаю с миром!
– Спасибо! – прошептали губы парня, и он тихонько растаял.
В эту же секунду мы оказались на камне возле озера.
– Ну, – спросила, зевая, у мавки, – парней ждать будем? Зов слышишь?
– Да на кой они мне, – отмахнулась Кострома, – У меня жених есть, – и хитро посмотрела на меня, – Поплыли?
Хороводы
Не спели мы проплыть и десяток метров, как навстречу показался водяной.
– Девчули! Миленькие! Как нагулялись-наплескались? А где пареньки-то?
– Да на кой они нам, – фыркнула мавка, – тоже мне невидаль… Надоели, – и выразительно посмотрела на Омута Тритоновича.
А тот покраснел и в кармашек внутренний потайной полез. Я аж замерла от восторга, «Неужели, – думаю, – предложение сейчас делать будет?».
Но водяной вытащил … платочек, промокнул лоб, покряхтел и громко произнес:
– Ну, раз надоели, то и ну их, Кострома Свароговна. Вы главное только не печальтесь!
Мы обе дружно вздохнули.
«Да, романтикой пока не пахнет». Видно и у мавки были подобные мысли о кольце. Она нахмурилась, стараясь скрыть разочарование и нарочно надменно спросила:
– И что же мне теперь прикажите делать?
– Да хоть замуж пойдите! – выдал водяной.
Мавка подняла брови и смущенно улыбнулась:
– А за кого?
– Кострома Свароговна, дорогая, так у нас женихов – пруд пруди, любой будет рад такому счастью, вы только пальчиком покажите! Вмиг сосватаю! Я ж для вашего счастья всё, что угодно сделаю!
– Нет, ну ты это видела! – со слезами на глазах обернулась Кострома ко мне, – Я так не могу! – и нырнув, ушла в озеро.
– Что-то я не понял, – почесал затылок Омут Тритонович, – куда это она? Не уж то обидел её чем?
– Вы, Омут Тритонович, всем хороши. Умный, добрый, заботливый. Но вот сердца женского не понимаете, – развела руками.
– Как так?
– А так... Вот вы за Костромой тысячу лет ухаживали? Заботились? А теперь замуж ей за других парней предлагаете идти.
– Так я ж как лучше хотел, – опустил голову водяной и буркнул, – не себя же её предлагать. Она – красавица, а я что?
– А вы, на минуточку, хозяин озера, – стала загибать пальцы, – весьма представительный мужчина, интересный и харизматичный.
– Вы правда так думаете? – как ребенок удивился водяной.
– Ах, Омут Тритонович, важно, что Кострома так думает!
– Ох... А я ей женихов других предлагал…Стыдно-то как!
– Вот-вот, сейчас возьмет и от злости кому-нибудь свою руку и сердце пообещает, – не удержавшись подразнила его.
– Не бывать этому! – закричал он.
Вода забурлила и образовала воронку, которая его и поглотила.
– Круто ты его! – послышался сзади голос мавки.
Растерянно обернулась.
– Ты-то здесь откуда? Ты ж уплыла.
– Ага, жди. Так я и оставлю тебя со своим женихом, – мавка с вызовом уставилась на меня.
Усмехнувшись, пожала плечами:
– Ну так он туда поплыл, догоняй.
– Неа… Пусть теперь побегает, поищет. Мужикам полезно страдать.
– То есть по-твоему, ему тыщи лет не хватило!? – искренне удивилась я.
Кострома сверкнула глазами.
– Не пойму, за кого ты? За меня или за него?
– Ну, я так-то за мир во всем мире… А, забудь… Я ни за него, ни за тебя, я – за вас. За вас обоих, чтобы вы поженились и жили счастливо.
– Ну и отлично. Тогда пойдем гулять, – и мавка потянула меня в сторону берега, – Сегодня, – она хитро подмигнула, – не только у оборотней великий праздник. Люди тоже гуляют, Ярилин день отмечают.
– Подожди, а разве Ярило – это не бог солнца? Чё ночью-то празднуют?
– Да ну, ты что. Бог солнца – это Даждьбог. А Ярило – бог веселья, плодородия и страсти. Красавчи-ик, – протянула Кострома, – Вот честно, сама бы влюбилась, если бы не этот чурбан!
– Чурбан, это который хозяин озера?
– Ага.
– Хорошо, что не слышит.
– Донесут, – хмыкнула мавка, – у нас тут камыш не шевельнется, чтобы Омут Тритоновичу не известно стало, – добавила с гордостью.
– Позлить его хочешь?
– Не знаю, – потянула она в ответ.