Постепенно мы продвигались внутрь пещеры. С каждым шагом всё лучше и лучше слышались мужские голоса, напевающие какой-то непонятный речитатив. Что-то зловещее висело в воздухе, неправильное. Хотелось сбежать отсюда и забыть эту унылую песню.
Хватит!
Мысленно надавала себе затрещин и оплеух. Уже один раз сбежала, побоявшись встречи с новыми родственниками. Снова бежать? Может тогда всю жизнь бегать и прятаться? Лучше бы согласилась лететь во дворец. Там по крайней мере не должно быть такого напряжения и чувства неправильности, граничащего с тревогой.
Тирей остановился перед очередным поворотом. По его уверенным шагам я могла точно сказать, что он здесь не в первый раз. Скорее всего это какое-то место преклонения у драконов или уединения, а может, как в сказках: сокровищница моего истинного. И сейчас мы должны поймать нарушителей частной жизни и частной территории.
Аккуратно выглянув из-за напряженной спины Тирея, чуть громко не выругалась. Сдержалась в последний момент.
Это точно не сокровищница в смысле материальных богатств.
Живые существа в глубоких плащах стояли посередине огромной пещеры вокруг пентаграммы. Они покачивались, как в трансе, при этом не забывая про свою заунывную песню. От каждого незнакомца тянулся небольшой желобок с какой-то жидкостью в центр, где уже образовалась небольшая лужица. Не хотелось думать, что это кровь. С трудом отвела взгляд от увиденной картины.
Вдоль стен стояли статуи, полумрак не давал рассмотреть фигуры, было видно лишь то, что направлены они были в одну сторону, к самой дальней стене, сейчас полностью скрытой мраком. А ещё две статуи были разбиты. Осколки рассыпались, словно прах. Скорее всего шум был от них, только удивительно было то, что они не лежали глыбами. Лишь нижняя часть статуй оставалась в первозданном виде, остальное превратилось в песок или пыль.
Рука Тирея уверено отодвинула меня за его спину. Молча, без лишних движений.
Честно говоря, я подумала, что мы сейчас отправимся в обратный путь. Найдем компетентных людей, поймём, что здесь происходит…
Мой истинный громко заревел, так, что затряслись стены и уши заложило.
Пока я приходила в себя Тирей вступил в бой. Он, словно вихрь, ворвался внутрь пещеры, кружил среди плащей, в его руках блестел металл. Уверена, что ничего больше кинжала у него не было, но от этого дракон не стал более слабым или неуверенным. Наоборот, его смертоносным танцем я могла бы любоваться вечно.
Каким бы талантливым и выдающимся бы не был дракон, против толпы он оказался слаб. Вскоре я могла наблюдать, что он сдаёт позиции. Несколько неглубоких ранок и ссадин украсили красивое лицо моего истинного. Со спины к нему приближались двое, в их руках поблескивало оружие.
Первым среагировал Шерхан. Он молнией пронесся мимо продолжающего вести неравный бой дракона, чтобы в полёте, выставив когти, напасть на противников, любящих нападать со спины. Произошла возня, в которой однозначно должен был победить мой питомец. Но не тут то было. Скинув ненужные уже капюшоны, встали драконы. Теперь я в этом не сомневалась. Только эти двуипостасные были настолько быстрыми, ловкими от природы, только у них была ускоренная регенерация за счет второй сущности.
Больше не отсиживаясь я тоже вступила в бой. Даже так, трое против порядка десяти драконов, мы не победим. Слишком хороши были наши противники, слишком подготовлены, они даже не заметили потери троих своих.
Несколько минут мы отбивались, как могли. Основную часть своих соотечественников оттянул на себя Тирей, сражаясь так, будто от этого зависела не только его жизнь, но жизнь всего мира.
Мы проигрывали.
Отступив в тень, спрятавшись за спиной Шерхана я призвала свою магию.
Со стороны входа послышался ещё один громогласный рёв, за ним второй, потише, но не менее яростный. Несколько иллюзорных камушек упало, создавая эффект присутствия других драконов. Со всей присущей мне жаждой жизни я представляла подмогу. Пусть это только иллюзия, но об этом не знает никто, особенно наши противники.
Эффект был. Незнакомцы на миг замерли, явно обдумывая свои дальнейшие действия. Всего несколько секунд. Потом, словно смирившись со сложившейся ситуацией ринулись на нас, как на виновников своих бед, словно мы виноваты во всех их бедах и невзгодах.