Пока он стоял спиной я медленно с мягким щелчком закрыл входную дверь на замок.
- Так так, извините, дергают то там, то тут.
Его басистый голос отдавал вибрациями в уже будто мертвые пустые стены библиотеки.
- Семён... как вас по отчеству?
Он поднял свою грузную голову с телефона, развернулся всем телом, и его надменная улыбка слетела в недоумение.
- А ты, червь, что тут делаешь? Как прошел?
Дименко по-деловому положил телефон на стол, не отрывая от меня глаз.
Во время тех самых бесконечных судебных процессов Дименко никогда не приходил лично, а лишь отправлял своих юридических шакалов. Каждый раз я одновременно мечтал и боялся его увидеть лично. И каждый раз я репетировал, что я ему скажу?
- Не было смысла убивать Машу. Дело даже не дошло бы до суда. ТЫ сам это знаешь — Холодно сказал я.
Наглое ТЫ покорёжило самолюбие Дименко, но он надменно ухмыльнулся.
- Наш юрист был уже куплен или запуган, ведь так? — Спросил я — Всё бы свернули уже на корню. Зачем нужно было это делать? Свернули бы и сейчас.
- Максим Валентинович. Я поэтому в этом костюме и на этом посту, потому что я поступаю жестко и режу на корню таких тараканов, как ты или твоя жена, которые решили наживиться на моей репутации. На моих действиях. На мне. – Он улыбнулся будто наслаждаясь собственным величием – Но ты видимо совсем из ума вышел. Метастазы в голову пошли, да? Ты пришел ко мне в приемную и машешь пистолетом. Убил полицейского. Свою жену. В своем уме? Ты сядешь, и сядешь надолго, Максим – Он выпучил глаза – На-до-лго!
- Она достала записи с камер того драного магазина, гандон ты…
- Не было записей, Максим. Ты же не видел их, верно?! Мария Николаевна пришла к тебе, сказала, мол достала записи с камер наблюдения, но что мешало ей показать их на телефоне? Дай угадаю – не показала! – Дименко расставил руки. – Не-по-ка-зала! Камеры были фальшивкой. Были и остаются. Поставили пугать всякую шалупонь. А ты поверил, дурачок ты, Максим Валентинович. Ой дурачок.
- И зачем бы ей врать?
- Да говорю же, шум поднять, для СМИ я сейчас прям самый сладкий трюфель на блюдечке. Только повод дай. А ты… — он сморщился в отвращении – Даже мозгов не было проверить всё. А так, по закону, я чист. Суды пройдены. Все решено.
- Если бы она соврала, ты бы ее не убивал. Тебе незачем так марать руки…
- А я и не марал! У меня таких как ты сейчас вагон и маленьнкая. Мне, такой геморрой как вы сейчас вообще не нужен. Грязь под ногтями решила мне перед выбором нервы потрепать! Да и не убивал я ее, Максим Валентинович. Метастазы у тебя в голове. — он тыкал указательным пальцем себе в висок — Галлюцинации! Ты ведь в розыске за её убийство. ТЫ ее убил! – Голос его становился всё громче — Вопрос закрыт давным-давно. Нравится тебе это или нет, но закрыт. Но если вы оба не понимаете по-хорошему, то вот что происходит – Он показал пальцем в потолок. На маленькой черной линзе в тени угла отсвечивал свет. – Даю последний шанс. По добру по здорову. Убери стул от двери, положи пукалку на стол и ниче тебе не будет. Слово даю. Сядешь в психушку и полечат тебя годиков десять и выйдешь на пенсию. Если доживешь – Твердо выдал Дименко – Делов ты натворил конечно…
Его крепкий жесткий тембр внушал мне сомнения в словах и действиях Маши. С каждым словом внушал. Я не нашел записей, никаких документов дома. Да, наверное, их забрал сержант. Возможно, они в той невзрачной иномарке, к которой я побоялся подойти, когда бежал из больницы. Или он сжог и смыл все улики в унитаз прямо в квартире. Или Маша действительно соврала мне, хотела, чтобы я начал шевелиться, действовать, проявил инициативу перед лицом смерти и сделал бы последний выпад и ушел в мир иной с гордостью, сделав все возможное. Как бы то ни было, я не вернусь к себе прежнему. Уже слишком поздно… И я, блять, чертовски этому рад!
- Не лез бы ты сюда — Дименко взял телефон и начал кого-то искать в записной книжке. — Ну погибла твоя. Всякое бывает. Умерла и умерла, а ты тут такое наворотил щас...
- Для кого-то умер и умер... А там у кого-то Мир изменился навсегда
Дименко взглянул на меня с презрением и выдержал паузу.
— Это то не фальшивка, надеюсь? Пишет в цвете? Со звуком? – Ткнул я пальцем на скрытую камеру в углу комнаты — Хоть твою смерть то точно запишет, лживый ты хуесос?
- Да что ты… — Дименко начал рявкать, потягивая голову в мою сторону.
Я не стал слушать или чего-то ждать я выхватил молоток и наотмашь ударил по его челюсти. С мерзким и смачным хрустом костей, он захрипел рухнул на пол. Кровь плеснула фонтаном с рваной раны, раскрывающей осколки треснувшей челюсти.