Я сделал глубокий вдох и пошел к Тане.
Медсестра копошилась в каких-то медицинских инструментах.
Я мягко постучал по открытой двери.
- Да, Максим Валентинович…
- Можно просто Максим – перебил я ее.
- Максим – на ее лицо появилась улыбка – Можешь пожалуйста помочь убрать гвозди с стула? Василия сегодня нет, видимо опять пьет… Но сейчас пойдут пациенты на уколы, а в этом треклятом стуле гвозди рвут все, что можно.
- Да, без проблем.
Она протянула молоток, и я лениво приступил к работе.
- Сегодня придет Мария Семеновна, верно?
- Да, Тань, у тебя хорошая память.
Я вырвал последний гвоздь c противным ржавым скрипом с большими усилиями. Ощущение, будто они торчали там десятилетиями.
- Готово.
- Ох ты! Вы мой герой!
Она играючи изобразила восхищение.
- Принесу завтрак как можно скорее.
Я смущенно кивнул.
В коридоре эхом послышался знакомй хриплый кашель, и шорканья ног. С каждым шагом он становился все ближе и мимо дверного проема кряхтя прошел электрик Василий.
Я прищурился и посмотрел ей в глаза.
Она вздохнула.
- Максим, ты целый день лежишь на кровати как твой сосед. Но разница в том, что он не может ходить и уже присмерти, а ты уже будто играешь в трупа. Движение – жизнь, Максим! Это не про спорт, а про действия, про общественную жизнь, семейную жизнь. Я пытаюсь тебя заставить шевелиться, что-то делать. Может остальным сестрам тут и по барабану, но давай хотя бы при мне шевелись
- Сейчас уже ничего не изменить, Таня. Я знаю, что меня ждет. – я кивнул в сторону своей палаты – Я буду таким же. И сгнию на матрасе, ведь так?
- Рано или поздно, я тоже там буду – ее улыбка слетела с лица — Но пока ты можешь ходить – ходи и делай что-то. Ведь если бы я не позвала тебя помочь, то ты бы лежал на кровати ворочаясь целый день, жалея себя?
- Ты же не знаешь каково это, иметь такой диагноз – фыркнул я.
- А ты хочешь, чтобы я узнала каково это?
- Нет. Конечно же нет.
- Я представляю, каково тебе. И я здесь, чтобы тебе помочь. И ты мне помог, и я тебе благодарна. Ты можешь убрать гвозди со стульев и в своей палате тоже. Многие посетители жалуются, что штаны рвутся. Эх, Стулья старые уже, с советских времён. – Она оглядела комнату — Сегодня ведь придет Мария Дмитриевна, верно?
Я посмотрел на металлический боёк и кивнул
- Подготовь стул для нее и пригласи ее на прогулку по двору. Сегодня вроде бы нет дождя. Хватит сидеть и пыль собирать. – она вновь улыбнулась и погладила мое плечо своей миниатюрной, но крепкой рукой — И, если мне еще понадобиться помощь, я могу к тебе обратиться еще?
- Да, конечно, можешь.
- А Василия действительно не было с утра. Видимо опять опоздал – Сказала она мне вслед. – Я не соврала!
Я сделал еще один глубокий вдох. Уже второй за это утро
***
Я ждал ее и перебирал вырванные ржавые гвозди в руках.
Наконец, она пришла. В старом черном коротком меховом пальто. Я улыбнулся, но она вроде бы не заметила моего приветствия и не ответила взаимностью.
Я чуть отодвинулся, давая ей понять, что хочу видеть ее рядом. Она села.
- Как твои дела?
- Все так же: не хуже и не лучше. Пока что никак. Скоро буду как он, наверное – я кивнул на своего соседа
- Ой, брось. Каждый раз это говоришь! Я тебе соки принесла – прервала она меня и начала копошиться в сумке.
- Да, спасибо. Я… как раз хотел что-нибудь сладкое. Местная кухня в горло не лезет.
Она достала литровую коробку и поставила мне на тумбу.
- Я тут кое чем занялась на этой неделе. – она посмотрела на меня, затем стыдливо опустила глаза
- Чем это?
- Тот магазин. Я смогла достать записи.
- Что? Как? вернее, зачем? – я резко встал и пристально взглянул ей в глаза.
- Прошло два года и Дименко, наверное, подумал, что всё улеглось. Он подкупил владельца магазина, но я нашла директора на прошлой неделе и выкупила у него записи с камер во дворе… Отдала часть накопленных денег и пару ювелирных колец.
Я застыл и пристально смотрел на Марию.
Дименко... Михаил Дименко. Где-то в глубинах моего подсознания, куда я его так давно загнал, в темноте, окутанной колючей ненавистью покоится это имя. Имя человека, с которым я бы всем сердцем желал столкнуться, где ни будь в параллельной реальности на равных, но никак не в этой.