Решили мы с Петровичем некоторые прочие вопросы и утрясли взаимные разногласия, когда он мне поведал про обстановку в США после выборов. Да, ситуация там совсем иная, чем могла бы быть при безоговорочной победе на президентских выборах, нет той всенародной поддержки, и потому был начат досрочный вывод американских войск из Вьетнама, чтобы укрепить позиции Ричарда Никсона.
Только представители демократической партии не успокоились и в Конгрессе с Сенатом постоянно подымают вопрос о нарушениях конституции, а дело об Уотергейте не утихает. Отлично, дополнительный прессинг на президента заставит его подёргаться, а то тогда это медленно продолжалось целых два года, ни шатко — ни валко.
Главное, что наши разногласия с Петровичем уладились, и он признал, что досрочный вывод войск из Вьетнама является приятным следствием моих топорных действий. Вьетнамские войска, предупреждённые о скором выводе американских войск, сумели взять под контроль большую часть территории Южного Вьетнама, так что дни марионеточного правительства были сочтены. До 1975 года они точно не дотянут, и их шагреневая кожа сморщилась до совсем смешных размеров. А у Союза значительно скорее появится морская база в Камрани, о чём я напомнил Петровичу.
Скрепя сердце ему пришлось согласиться, что я не нанёс вреда внешней политике СССР и последствия этих действий могут иметь положительный характер. А после выяснения мнений, я поздравил его с наступающим Новым Годом и попросил предоставить моей домомучительнице отпуск хотя бы на недельку, чтобы могла побыть со своей семьёй в праздничные дни.
Для этого выдать табельное оружие дедушке Павлу, ведь они убедились, что со стрелковой подготовкой у него всё в порядке, а в Советской Армии хорошо поставлена подготовка солдат-срочников. К тому же он является офицером запаса инженерных войск, и может иметь табельное оружие.
В этом вопросе пришлось долго уговаривать Петровича, и то согласие было достигнуто только под моё честное слово — находиться дома большинство времени, а на выезд брать усиленную охрану. Пришлось без колебаний соглашаться на навязанные мне условия. Такова уж плата за добрые дела.
А пока я перетирал с Петровичем, а прадедушка находился на киностудии, Вероника Степановна пропадала весь день невесть где, забрав машину для намеченных ей разъездов. Вернулась она только к вечеру и кажется довольная. Николай за ней нёс два каких-то плоских прямоугольных предмета, завернутых в холстину, и она постоянно требовала нести их бережнее. Один — скомандовала занести в Верочкину комнату, а второй — в зал.
На наши удивлённые взгляды ответила, что больше не может смотреть на пустые стены комнаты, а потому с самого утра поехала в художественный салон. Но посмотрев всё в нём выставленное, осталась в полном изумлении. Ничего приличного не смогла присмотреть. Долго допытывалась у продавцов, почему такой убогий выбор, и настолько тех допекла, что они вызвали заведующую. Та быстро осведомилась у прабабушки, чего та желает? И, узнав её отзыв о выставленный картинах — смутилась, тем более, что Вероника Степановна представилась известным московским искусствоведом, сотрудничающим с самыми известными музеями Москвы, и не только её, так как не раз приглашали в Ленинград для проведения экспертиз в разных музеях города.
По секрету заведующая ей сообщила, что может показать работы, не выставленные в зале, но и там прабабушка не смогла найти ничего пристойного. И только после долгого разговора в кабинете заведующей и обсуждения специфических вопросов, та ей посоветовала обратиться к одному художнику, который отказывается выставлять свои работы в нашем городе.
Первоначально он выставил несколько своих работ много лет назад, но был ошарашен отсутствием художественного вкуса у нашей публики и зарёкся делать это впредь.
Именно к этому подвижнику и отправилась прабабушка, и, очевидно, её эти работы удовлетворили. Я спросил фамилию автора полотен, но она отказалась назвать её, так как обещала автору не сообщать её никому, чтобы его не беспокоили просьбами продать работы.
Странно, он что — их солить собирается, или надеется что признание придёт, как к Ван Гогу — сразу и уже после смерти? Странная логика. Ну, так творческая же натура. Неважно, фамилию я могу позднее узнать у Николая. Он был за рулём и знает адрес.
Интересно будет позднее пообщаться с этим явным оригиналом.
Картины вешали не как дядюшка Поджер, а быстро и споро. Под четким руководством прабабушки. Их оказывается не просто надо подвесить на стенку, а ещё и в определённом месте. Блин, по фэншую, чтоль?!