Изменения на сайте почти завершены. Тогда смогу приступить к новому проекту для другого клиента. Или лечь на диван и полистать каналы...
— Ты можешь посмотреть свой телек в другой раз, — добавляет Санни, будто читает мои мысли, как книгу.
Честно говоря, мне не интересно, что нового она открыла для себя. Но моя Санни не только продавщица книг с душой и сердцем. Она сама любит очень много читать.
В последнее время ей особенно нравятся старые книги о легендах и обычаях…
— Хорошо, мне нужно ещё несколько минут, чтобы обновить домашнюю страницу Нино. Потом я отправлюсь в путь. Хочешь, чтобы я что-нибудь привезла?
— Только саму себя, дорогая. Этого вполне достаточно. Обо всём остальном позабочусь я!
Прощаюсь и убираю телефон в сумку, предвкушая приятный вечер с подругами.
Санни снова с легкостью удалось прогнать мои мрачные мысли!
2. Лея
Санни открывает мне дверь с фартуком и широкой белозубой улыбкой на губах.
— Как раз ты вовремя, — приветствует и быстро обнимает меня — Нино только что открыла и разогрела первую бутылку глинтвейна.
— ПЕРВУЮ? — скептически повторяю — Ты собираешься нас споить?
Санни отмахивается:
— Одна бутылка на троих — это ничто! Проходи и чувствуй себя как дома!
Из кухни доносится аромат свежеиспеченных рождественских печенек…
Освобождаюсь от куртки, шарфа и шапки, аккуратно вешаю всё на вешалку в прихожей и вхожу следом за Санни в просторную светлую гостиную.
В камине уже потрескивает огонь.
Уютное тепло — благословение после жутко пронизывающего ледяного ветра, в который я сразу попала, выйдя из своего старенького джипа на парковке.
Треск поленьев из камина действует на меня успокаивающе.
Нино приветственно меня обнимает:
— Рада тебя видеть, Дорогая!
Отойдя от меня, светловолосая хозяйка дома заполняет кружки горячим глинтвейном, кладёт туда дольки апельсина и щепотку гвоздики. Подаёт кружки мне и Нино, поднимает свою для тоста:
— За наш интересный девичник!
Мы дружно поднимаем кружки.
К лёгкому джазу из-под пластинки, потрескиванию огня в камине и завыванию ветра за окном присоединяется стук керамических цветных кружек.
— Санни рассказала мне, что твой Мурзик нашёл нового хозяина. Кто бы мог подумать, что тебе удастся ресоциализировать этого чересчур нахального, взрослого лабрадора, который набрасывается на всё, что движется или не соответствует его требованиям. Лея, ты ангел!
Нино бросает на меня ласковый взгляд из-под длинных пушистых ресниц:
— Переживаешь теперь за него, да?
Вздыхая пожимаю плечами:
— Мне всегда тяжело отдавать каждого питомца. В этот раз я почему-то особенно привязалась к Мурзу.
— Тогда почему ты его не оставила себе? — вмешивается Санни, сменяя пластинку на медленный соул.
— Потому что, если я оставлю его себе, то останусь в вечном долгу перед остальными животными, которые обязательно появятся в нашем приюте и после него. Я не могу принять всех. Я лишь могу отучить их от дурных привычек и залечить их душевные раны.
Нино и Санни понимающе кивают.
Санни подходит ко мне вплотную, обнимает за плечи, приближается и целует в правую щёку.
— У вас лучший спасательный центр, который только можно пожелать всем брошенным или покалеченным домашним животным. Только благодаря вам у животных появляются новые любящие хозяева. Уверена, что каждая душа, о которой вы позаботились, всегда будет носить вас в своём сердце!
— Это точно, — подтверждает рыжеволосая Нино, твёрдо кивая.
При этой мысли по моей левой щеке бежит слеза, а голубые глаза Санни под роговой оправой подозрительно загораются.
— Спасибо, — фыркаю и поднимаю свою кружку — Вы обе тоже замечательные!
После очередного тоста мы располагаемся на двух диванах.
Нино снимает свои чёрные шпильки с красной подошвой и скрещивает ноги на диване.