Они проходят мимо больницы, перед которой несколько человек в белых шароварах, белых халатах и шапочках зачем-то косят еще не высокую траву. Собственно, косит один. Остальные стоят, опершись на рукояти своих кос, лезвия которых смешно и вместе с тем зловеще высятся над их головами.
— Да!.. Врачи с косами... Тебе это ничего не напоминает?.. — спрашивает Ирина подругу.
— Типун тебе на язык!.. Но ты права, уж лучше бы они занимались своим делом!..
Тут им путь перегородил человек в белом и попросил пройти во двор больницы, где под раскидистым кленом разместился дозконтроль.
Дозиметрист, измеряющий Ирину, сладострастным взором обвел ее фигуру и, как бы невзначай, чуть обнял за талию.
— Руки!.. — тихо, но жестко сказала ему Ирина, резко убирая руку нахала.
— Ох, какие мы недотроги!.. — зло прошипел тот. — К нам сюда другие бабенки приезжают…
— Бабенки приезжают к вам, а мы — к себе приехали!.. — отрезала Ирина и пошла прочь. За ней поспешила и Софья.
Штаб по эвакуации разместился в здании горкома партии. Подруги вошли в комнату, на дверях которой приколота картонная табличка ДК «Энергетик». Навстречу им из-за стола в центре комнаты поднялся похудевший и оттого еще более долговязый директор ДК.
— О, какие люди к нам!.. Милости просим!..
Софья, поздоровавшись с ним, обращается к Ирине:
— Ну, ладно, мать! Ты тут разбирайся, а я пойду своих шукать!.. Встретимся у выхода через полчаса...
Она уходит.
— Проходите, Ирина Михайловна! — приглашает директор, вновь умостившись за своим столом. — Будьте, как дома... Но вначале я бы посоветовал вам пройти в бухгалтерию — третья дверь направо — и получить подъемные… А все остальное я вам позже объясню...
— Подъемные?!.. Это как раз очень кстати!.. И сколько?
— 15 рублей, — слегка смутившись, ответил директор. — Но скоро вы сможете получить апрельскую зарплату...
— 15 рублей?.. Грандиозно! Мы с сыном за такие большие деньги непременно поднимемся!..
— Где-то еще «Красный крест» выдает по 50 рублей, — оправдывается директор. — Но не знаю — где именно... Я еще не получил...
— Слышали анекдот по этому поводу? — отозвался какой-то человек, до сих пор незамеченным сидевший в углу за еще одним столом, заваленным бумагами. — «Красный крест» выделил помощь потерпевшим чернобыльцам — 150 ре: 50 — наличными, остальное — рентгенами!.. Га-га, га-га... — разразился он неожиданно зычным смехом.
— Целый день сегодня анекдоты слышу, — покосилась в угол Ирина.
— На войне, как на войне!.. Юмор и бравада — защитная реакция организма в критической ситуации, — ответили ей из угла.
— Это… из профсоюза ЧАЭС, — пояснил директор ДК. — Комнат, видишь ли, не хватает... А что, сына вы разве нигде не определили еще?!..
— Когда?.. И куда я его могла определить?!.
— Вообще-то детей припятских на лето отправляют в пионерлагеря. Но пока вы могли бы устроить своего в «Рассвет»...
— Это на юге?..
— Вы почти угадали!.. Это в Кичеево, от Киева 15 минут электричкой… Не юг, но зато как удобно — совсем рядышком!.. — иронично прокомментировал человек в углу.
— Но это временно!.. — нервно прервал его директор. — Да!.. Это ненадолго… Оттуда детей непременно отправят на юг!..
— Когда? — спрашивает Ирина, уже направляясь в бухгалтерию.
— Трудно сказать… — начал было директор, но дверь широко распахнулась, и в комнату входит группа уставших людей в белых робах.
Среди них Ирина радостно узнает НикНика, Василия, их жен — Ольгу и Нину, и еще Игорька из дискотеки. Они тоже заулыбались, увидав Ирину, и, поочередно, крепко обнимают ее.
— Вася!.. — восклицает Ирина, здороваясь с ним. — Вот уж никогда не думала увидеть тебя в бороде и усах!.. Что с тобой, дорогой?!..
— Это он слово дал — не бриться, пока не вернемся в Припять!.. — пояснил НикНик, поправляя очки.
— Боюсь, что ты, Вася, скорее в снежного человека превратишься! — вздыхает Ирина.
— А я, видишь ли, не исправимый оптимист!.. Неужели ты до сих пор не поняла?!.
Все шумно размещаются на стульях, стоящих вдоль стены, разглядывая еще цивильную одежду Ирины.
— Виталий Виссарионович, а где у нас обмундирование?.. Ирине ведь тоже положено!.. А то она как-то не вписывается в военный интерьер, — говорит НикНик.
— В клубе возьмете!.. Однако рассказывайте, что выездили сегодня?!.
— За весь день — две женщины и четыре ребенка!.. Вот и весь урожай, — ответила Нина.
— Это уже хорошо! — вздохнул директор. — Вот видите, Ирина Михайловна, не желают люди оставлять свои дома. Не верят, что опасно…
— Откуда же людям знать, что опасно?! — хитро прищурившись, говорит Василий. — Ведь, как совершенно справедливо пишет наша правдивая «Правда», «радиация не имеет ни цвета, ни вкуса, ни запаха...»
— Вы забыли упомянуть, молодой человек, о чем дальше пишет стославный спецкор, — опять вмешался в разговор человек из угла. — Вот послушайте: «Мы подъехали на БТРе прямо к разрушенному реактору, и можем твердо сказать, что никакой радиации там уже нет...» — патетично прочитал он и опять хохотнул.
— А!.. Должно быть, они ее на зуб пробовали, — поддержала его Ирина. — Ребята, возьмите меня и Софью завтра с собою?!..
— Куда?
— В Припять!.. Куда же еще?!..
— В Припять?!.. — повторил Василий. — В Припять мы и сами мечтаем съездить!..
— Это мы по селам людей собираем, — поясняет НикНик. — А в Припять вы с Софьей можете легко пропуск получить у нашей доблестной милиции… Вам они обязательно дадут!..
— Только пропуск берите на всех!.. Машина — наша, пропуск — ваш, идет? — шутя торгуется Василий. — А сегодня вечером мы берем вас с собою в «Сказочный»… Только с условием, что выступите там!..
— Выступить-то можно... Почему нет, если это только кому-нибудь нужно теперь, — вздыхает Ирина.
НикНик, присев у ног Ирины, берет ее руки в свои и, глядя ей прямо в глаза, очень серьезно говорит:
— Ирочка, голубушка! Ей-богу, нужно!.. Еще как нужно!.. Особенно нашим… Вас ведь многие знают... А теперь все припятское здесь — ох, как дорого, поверь!..
Вечереет. Серенький микроавтобус подкатил к странному сооружению с вывеской: «Пункт по дезактивации автотранспорта», в салон заглянул военный и, отдав честь, чуть слышно глухим осипшим голосом, едва выговорил положенную фразу:
— Вы въезжаете в зону жесткого контроля… Кхе-кхе… Пропуск пожалуйста!.. Кхе-кхе…
Василий, сидящий впереди, протянул ему пропуск на всю культбригаду, едущую в «Сказочный». Военный обвел пассажиров нетребовательным взглядом:
— Хорошо! Кхе-кхе... кхе-кхе-кхе... — закашлялся он, и еще раз обведя салон грустным взглядом, почти по-отечески добавил. — Берегите себя, пожалуйста!..
Отдав честь, военный захлопнул дверцу машины. Все облегченно вздохнули, и Софья, облаченная уже, как и Ирина, в белую робу, вдруг гаркнула:
— Братцы! Помирать, так с музыкой что ли?!. А ну, давай — запевай!.. — И сама, первая, затянула:
Отгремели песни нашего полка.
Отзвенели звонкие копыта…
Василий и НикНик подхватили перефразированную песню Булата Окуджавы, делая акцент на первом слове:
Стронцием пробито днище котелка.
Припятчанка юная убита… — запели остальные.
Микроавтобус катит по лесной дороге. Справа на небольшой поляне показалось одно из «кладбищ» машин, где скучились старые и новые грузовики, «скорые», «пожарные», разноцветные «москвичи», «жигули», черные «волги», бетономешалки и даже один БТР. Друзья, взволнованные этим зрелищем, продолжают петь с еще большим воодушевлением: