— Это да, — согласился Саныч.
— Но я считаю, — сказал Мореный, — надо искать соотечественниц. Русские, они как-то… Да и разговаривать легче.
Ели клефтико — куски баранины, запеченные в фольге.
Темнело, море стало серым, и по нему, там, где оно сливалось с небом, тянулся пароход.
— Клефтико. Клефтико! Ах, какое удивительное слово — «клефтико»! — пропел Саныч, запуская в рот зубочистку.
Наутро поехали в Айя-Напу.
— Значит, так, — объяснял Мореный. — Идея простая. Сначала — днем — ходим по пляжу. Ну, купаемся там, все это. Главное — осматриваемся. Высматриваем то, что нам нужно. И сразу договариваемся с ними на вечер.
— Сразу? — спросил Саныч с сомнением в голосе.
— Знаешь, старичок, мне как-то не нравится твое упадническое настроение.
— А англичанка ничего вчера была, — заметил Саныч, заправляя «протон» в поворот.
— Да их тут тысячи, и даже намного лучших!
Въехали в Айя-Напу.
Потянулись дома, пестрые вывески, раскрытые прямо в улицу магазинчики.
— Ух ты, смотри, какая пошла, — крикнул Мореный.
— Не могу, — отозвался Саныч.
— Чего — «не могу»?
— Смотреть не могу. Куда ехать-то? Сейчас заблудимся. Ой, бля, здесь одностороннее.
— Давай назад. Налево.
— И куда?
— Ну, к морю — это вниз.
Встали на земляной площади у пляжа.
— Киприотки, я считаю, на грузинок похожи, — сказал Саныч.
— Ну, не совсем. Бледные мы, — заметил Мореный, сняв рубаху и оглядывая колыхнувшийся живот.
Пошли вдоль пляжа. Тысячи девушек с голыми грудями лежали вдоль кромки моря.
— Неаппетитны тушки людские, когда их много, — сказал Мореный, щурясь. — Но, Саныч, это же счастье.
— Счастье, Майкл, счастье.
— Вот эти, смотри, — дернулся Мореный.
— Да, ничего, — согласился Саныч. — Ну, а как подойдем-то?
— Ты давай.
— Я-то да, но лучше давай ты.
Белобрысые, сисястые англичанки вспорхнули и вбежали в море, как две нелетающие птицы.
— За ними? — спросил Мореный.
— Давай еще пройдемся. Их же тут — сам видишь. Если что — вернемся.
— Русских надо искать, русских, — пробормотал Мореный.
— Я, главное, не пойму, — заметил Саныч, — куда они все деваются. Ты же смотри: самолеты летят — Екатеринбург Эйр, Самара Эйр, Воронеж Эйр… В них же полно баб прилетает.
— О, русские провинциалки! — подтвердил Мореный. — А давай на этой хренации покатаемся.
Он указал на красный, на жука похожий водный скутер «Кавасаки», покачивавшийся на волнах у берега.
— Фунт в минуту, — задумчиво сказал Саныч. — Это два доллара получается.
— Ну и что? Попробовать же надо.
— Я лучше пивка, — заключил Саныч.
Через полчаса, мокрый и приободрившийся, Мореный отыскал Саныча под тентом бара.
— Ну как ты, Майкл? — спросил Саныч.
— Мощная, скотина, — кивнул Мореный. — Пойдешь?
— Нет, я пивка. Тебе взять?
— Натурально.
Пока Саныч ходил за пивом, Мореный огляделся.
— Смотри, какие там пташки в углу, — сказал он, забирая у Саныча запотевшую бутыль.
— Шведки, — объяснил Саныч. — Я их сразу заметил.
— А ты был в Швеции? — спросил Мореный.
— Нет. А ты?
— И я не был.
Свечерело. Южная ночь пала на остров. Засверкали огни вдоль побережья.
— Ну, все-таки, а? — сказал Мореный в восторге. — Мир — вот он, на наших ладонях лежит, а, Саныч?
— Клефтико! — кивнул Саныч.
Вышли на главную площадь Айя-Напы. Треугольное, уступами спускавшееся к стене монастыря пространство все обращено было в колоссальную дискотеку. Толпа, потряхиваемая музыкой типа «хаус», колыхалась и клубилась на площади. Дикое, несчетное количество красивейших девиц имелось на этой площади.
— Сколько ж их тут! — воскликнул Саныч.
— Все наши будут, — сказал Мореный. — Хотя, в принципе…
— Чего?
— Да вот ты присмотрись. Это ж англичанки все.