я тяготею к пантеизму, сказала сузи, вообще прочти мои стихи
башня над деревней обрушилась, давно утратила оборонное значение, валы били в берег под нею, рано или поздно рухнет, дельфины зимой уходят, говорил дмитрий борисович, если кто-то приедет за мной сюда, что ты скажешь
она не приедет, сказала гс
неважно, сказал дмитрий борисович, я могу спрятаться от кого угодно, могу сделать так, что меня никто не найдет
хорошо, сказал он, я покажу тебе, он повернулся лицом к окну и посмотрел на море, начинался дождь, дмитрий борисович собрался, подумал о точке третий глаз и сделал лицо, он повернулся к гс, она отступила на шаг, спиной прижалась к двери и, скрестив руки, прикрыла перед, как футболист перед штрафным ударом
я расскажу тебе, как это вышло, начал дмитрий борисович
дмитрий борисович пересек техас, чтоб оказаться в доме ломизе, того друга своего, врача, что раньше жил в бутове, в городе даллас убили какого-то кеннеди, уж не знаю, кто это был, говорил дмитрий борисович, но убийцу не убили и не поймали никогда, и не поймают, потому что в далласе как раз жил один дивный хирург, он был чародей в плане пластических операций, ты можешь достроить остальные ходы
за какой-нибудь год ломизе приобрел огромный дом, мерседес, три лиловых негра служили ему, когда он садился обедать
а все потому, что волей случая мой друг поступил в ассистенты к старому чародею, тот привязался всей душой к одинокому эмигранту, вскоре умер, но, умирая, передал ему свои секреты и инструменты, а также, ибо некому было больше, все свои колоссальные средства
видишь, сказал дмитрий борисович, мечта всей моей жизни была иметь более короткий нос, о чем я и сказал ломизе
что же, ответил ломизе, надо когда-то и мне начинать, а то я скучаю, деньги приносят мало счастья, если нет любимой работы, будь моим первым пациентом, я опробую на тебе секреты великого мастера, меняющего по своей воле лица людей и, случалось, обыгрывавшего в честном состязании судьбу и самого бога
настал день икс, мы проследовали на стерильную половину дома, где были операционные покои, стояли баллоны новокаина и веселящего газа и за стеклами шкафов лежали тысячи тысяч инструментов, скляночек, пузырьков, ломизе усадил меня в кресло, пристегнул кой-какие ремни и провернул вделанный в стену штурвал
последнее, что я помню: участливые губы склонившегося надо мной негра-ассистента
я очнулся через восемь дней, какая-то словно печаль почудилась мне разлитой в доме
я ощупал свое лицо, нос, как и хотелось мне, стал короче, однако и еще что-то изменилось, но что ж тут такого, думал я, в лице все взаимосвязано, как в человеке вообще
негр, внесший чай, сказал мне, что хозяин болен
это опасно, поинтересовался я
нет, обычная депрессия, ответил негр, дело в том, что операция прошла неудачно
какая операция, спросил я, боясь подумать о самом страшном
ваша операция, воскликнул негр, отшвырнул прочь поднос с чаем и выбежал из палаты
я вскочил и ощупал себя, но нет, руки, ноги, конечности вообще были целы
я разыскал зеркало и на первый взгляд в его сверкающем квадрате появился я
я улыбнулся было облегченно, но тут мое лицо чудовищно исказилось, я вдруг обратился в китайца-палача, наносящего финальный удар
я закричал, и мое лицо превратилось в лицо девицы-красавицы
да, вот в чем была неудача ломизе, теперь лица на мне менялись произвольно, и в каждый следующий миг могло выскочить что угодно
был нарушен какой-то нерв или центр, находящийся в области третьего глаза, посредине лба
теперь я понимаю, кричал ломизе, всхлипывая и опрокидывая водку стакан за стаканом, секрет старого профессора перкинса, он оперировал непосредственно на центре облика, вообще не трогал мышечных и нервных тканей, но поздно
неожиданно для самого себя я сохранил присутствие духа, не отчаивайся, сказал я, мы еще попробуем побороться, что-нибудь, наверное, можно
не буду рассказывать, как долгие восемь месяцев я учился овладевать своим третьим глазом, скажу только, что однажды я провел в медитативном трансе, в позе лотоса, семь суток и потом меня разгибали всем домом
я почти не ел и не спал, и вот, я добился полного владения своим обликом
я мог принимать теперь любые личины, менять их мгновенно и оставаться в любой из них сколь угодно долго