и однажды ночью мы сидели с ломизе в каминном зале его дома, пили водку и говорили до утра
когда за шторами зародился серый огонь техасского рассвета, мы сделали вывод: мой великолепный и трагический дар преступен
эти восемь месяцев жестокой аскезы и неопределенности я много думал о сузи, бывало, вскакивал по ночам, мучимый похотью
я написал ей, намекая, что она желанна мне сильней, чем прежде
она ответила, она писала, что под моим влиянием, заочно полюбив мою прекрасную страну, вступила в классы русского языка, но в путешествиях и приключениях времен ее ранней юности она упустила много сил и теперь должна концентрироваться сильней, чем другие
теперь мне не время для романса, писала она, и я швырнул ее письмо в огонь
но вот, в решающей беседе с ломизе, у меня появился план: пусть сузи будет первой пробой, решил я
взяв денег у ломизе, я отправился в калифорнию
я появился в доме сузи под видом китайского водопроводчика, чтоб только разведать, как идет ее жизнь
она отсутствовала, находясь, по-видимому, в своих русских классах, я, постукивая по трубам, расспрашивал мать сузи, произнося «р» как «л», вообще ломая язык, естя ли дочика, сыколика ей лет, холоса ль она собой и не согласитыся ли любитя китайсыкого, мало-помалу я узнал, что бойфренд, перебежавший мне когда-то дорогу, так и застрял в германии
я видел его фотографии и помнил его лицо
однажды вечером я выследил сузи, когда она проводила вечер в пивной у пляжа, с ней был бледный студент
они направились домой в белом грузовике сузи
и вот, у дома ее ждал ее прежний германский бойфренд
не буду описывать радость девушки, студент был отправлен восвояси
почему ты все молчишь, спрашивала сузи
я показал заранее заготовленную записку: страшно простужено горло, врачи приказали молчать
написал ее крупными печатными буквами, чтоб не вляпаться с почерком, и на картоне, дескать, показываю в магазинах, вообще повсюду, продавцы малограмотны
о, дик, сказала мне мать сузи, проходя в свою спальню
вскоре мы легли
ночь прошла хорошо, под утро сузи даже сказала мне: знаешь, мне кажется, у тебя как бы увеличился член
я закивал
ты сделал операцию, спросила она
я покачал головой
просто тренировки, спросила она
я кивнул, она загрустила, потом сказала: нет, я не ревную, но я была тебе верна, знаешь, у меня были отношения с одним русским, но не физические, это была чисто духовная связь
так рассказывал дмитрий борисович, пока небо серело, серело и потом слилось на горизонте с морем
к хорошей погоде, заметил дмитрий борисович
гс сидела зачарованная, послушай, послушай, восклицала она, но это же
вернись, пожалуйста, в свое лицо
ты отвернись, это слишком страшно, сказал дмитрий борисович
нет, я хочу видеть, сказала гс
сделаем так, сказал дмитрий борисович
они легли, закачались в стандартной позе, он сверху, она запрокинув ноги
когда она застонала, дмитрий борисович расслабил лицо, оно вдруг лишилось черт и превратилось как бы в ком теста, потом напряг снова и стал собой
гс закричала счастливо, сделай мне больно, попросила она, как в фильме, сидели они потом голые на стульях и дмитрий борисович продолжал свой рассказ
я решил, что сузи никогда больше не увидит меня
стояла проблема денег, документов, всего этого, то, что я взял у ломизе, я просадил
я решил: поставлю себя вне закона, долго я гулял по пляжам у их внутреннего края, ближе к автостоянкам, наконец выбрал мерседес, в котором водитель, господин с золотыми цепями на волосатой груди, я видел, оставил документы
но не было ключей, я направился за водителем на пляж, он лег, я лег поодаль
к нему подошла женщина в купальнике с широкими разрезами, посыпала на него песком, он снял очки и сказал, притворяясь удивленным, — о, мадонна
они побежали в море, так и мы когда-то бежали с сузи
я тоже пошел в воду, чтобы намочить трусы и голову, но, сделав это, сразу ринулся назад
я надел белые брюки водителя, они оказались коротки и широки одновременно, пришлось их закатать