Тот, что носил украшения Бога-Эстета, нахмурился и грубо прервал его:
— Какая связь между девчонкой, которую ты портишь, и расой эмпатических монстров? Ллит хотят завоевать нас ради земли, и чтобы украсть нас для размножения. Они вырождаются, они завоевывают новые народы. При чем тут хеетская полукровка?
— При том, — Мирвуш улыбнулся одними губами. В синих глазах, зафиксированных на ее лице, Риилш не видела ничего, кроме голодного интереса. — Что Лесст не проигрывал никому, никогда. Ты мог скрыть от него звук своих шагов, свой запах, но не мог убрать звук собственного сердцебиения вместе с теплом тела. Лесст проиграл один-единственный раз в жизни: когда сражался против ллит’навирского дрона. У того в руках были клинки, резонирующие с биением сердца цели, и Лесст мог слышать только свои чувства. Тогда его застали врасплох.
— Но ты спас его.
— Но я спас его. Зря, потому что теперь он вел переговоры с Ллит’Навир. А значит, скоро снова война, раз они ищут сторонников.
Риилш прикрыла глаза. Судьба вновь мстительно вонзила кинжал ей в грудь, даэмма из горящего посмертия.
По сути своей, все судьбы зловредны. Они завидуют смертным, завидуют их мечтам, которые подсматривают во снах. Они дают людям утонуть и захлебнуться, чтобы не видеть, как мечта осуществляется — зачастую за мгновение до того, как все сокровенно-желанное исполнится.
Ее судьба сделала полный круг на ощипанных крыльях и вновь ударила по ней именно тем, что она пыталась забыть.
Но Мирвуш был далек от истины. Ближе, чем кто-либо до него, и тем не менее слишком далеко.
— Что Ллит’Навир дали тебе, Риилш? Или, вернее, что ты украла? Они не могли подарить тебе что-то ценное, ты всего лишь хеетская полукровка. Мусор в их глазах, материал, который они не могут использовать. Хуже, чем мебель.
Он понимал больше, чем все остальные на этой земле, и это пугало. Он прекрасно знал, как работает ллит’навирское общество.
— Или ты заслужила? Сомневаюсь.
— Почему ты так уверен, Мирвуш? — подал голос тот, что носил на запястье детский браслет «для папочки». — Это просто девчонка. Она могла работать с кем-то в паре.
— О, нет, я уверен. Риилш не работает в паре.
Улыбка Мирвуша слишком понимающая. Слишком уверенная.
Он прав. Никогда.
— Что вы слышите, когда я называю ее имя? Риилш. Мягкое, но позовешь ее по имени — придет даэмма с холодными глазами змеи и вырезанной бумажной улыбкой. Она завяжет петлю вокруг твоей шеи и проведет тебя, покорного, через целый город. Вместо мягких оков хеетской любви ты ощутишь только веревку на коже, когда тебя вздернут в казематах. Ты будешь благодарен ей, умирая в мучениях от удушья, и она даже не добьет тебя из милосердия. Вот что ты получишь, если попробуешь жалеть кого-то, у кого есть оружие от Ллит’Навир.
Тот, что носил детский браслет, заколебался. Он доверял своему командиру. У Риилш было не так уж и много времени, чтобы выбраться, прежде чем они окончательно поверят.
— Так что, — Мирвуш провел рукой по ее волосам, и, стоило ей дернуться, сжал и потянул на себя. — Поверьте, когда я говорю, что должен узнать, что это было за оружие. Я должен найти его, заполучить его, использовать для защиты Иффары. Для всех нас.
Риилш отвела взгляд. Как далек он был, и как близок.
Он пробовал узнать силой. Он пробовал узнать милостью. Он пробовал уговоры, угрозы, воззвания к совести. Он настоящий патриот, этот фарут с рассеченным лицом, и за ним легко было идти. Даже в душе Риилш его слова находили приют, но она усилием воли не выпускала эмоции наружу. Копила, сохраняла, заворачивала в кокон из злости.
Сколько дней она копила чувства, свои и чужие, под покрывалом онемения?
Его сладкие слова прекрасны, но служили лишь затем, чтобы скрыть запах тех, кого он похоронил ради своей цели. Гора черепов под стеклянным полом говорила об этом слишком наглядно.
— Кого ты защищаешь, Риилш? — Мирвуш говорил обманчиво-мягко, опускаясь рядом, поднимая ее за лицо. Не смотрел ей в глаза; он следил за каплей темной крови, скользящей по ее белой коже. — Даже если тебе дали это оружие… каков смысл покрывать того, кто оставил тебя? Взгляни, что с тобой стало, сломленная, обездвиженная. Вот что он для тебя сделал, твой «покровитель». Все это для тебя. Отдай мне оружие, Риилш, и этот кошмар закончится.